Форум Анжелы Чениной и Кэт Вязовской

[Eglenn]

…Несмотря на почти месяц, прошедший с момента гибели Императора, Джерджерод по-прежнему чувствовал се-бя неуютно, усаживаясь в его кресло. Сколько командир не убеждал себя, что вовсе не претендует на величие Владыки Ситхов, что занимает это место лишь по необходимости - сама конструкция станции предусматривала, что человек в поляр-ной башне имеет более высокий приоритет, чем в центральной рубке. Всё равно, усаживаясь на трон, он каждый раз чувст-вовал себя смешно и нелепо. Хорошо хоть, вчера техники заменили вычурное чёрное сиденье на простое и эргономичное пилотское кресло. Но само положение... когда внизу расстилаются серо-стальные равнины с орудиями, покорными твоей воле, горизонт обрывается гигантским кратером суперлазера, а вверху - чёрное покрывало космоса, расшитое жемчужинами звёзд, которое ты можешь разворачивать под удобным углом...
Нужно обладать развитой манией величия, или полным внутренним равновесием, чтобы не чувствовать в таких условиях дискомфорта. Джерджерод должного уровня самомнения ещё не достиг, хотя усердно тренировался. А духовным наследником джедаев он, к сожалению, не был...
Величие космоса слишком поглощало, притягивало к себе и взор, и сознание, и, вероятно, поэтому он не сразу осознал, что позади него, в обширном зале башни, что-то происходит. Это было ощущение на уровне подсознания - должно быть, так джедаи чувствовали свою знаменитую Силу. Там, позади, содрогнулось само пространство; на миг в нем откры-лась прореха, страшная, бездонная... чтобы тут же закрыться.
А потом он ощутил чужое присутствие.
"Фокусы Нигилуса?" - в памяти разом всплыли все предостережения нового Императора. Мофф отработанным движением нажал на кнопку разворота кресла, одновременно включая силовой щит и тревогу. Оружия, к сожалению, про-ект зала не предусматривал - Палпатин был сам себе оружием, а полную модернизацию провести Джерджерод не успел.
Вначале он не увидел ничего. Зал был пуст - каким и должен был быть; лишь спустя добрых пятнадцать секунд взгляд его наткнулся на то, чего здесь не должно было быть.
Точнее - кого.
Внизу, почти у самого лифта, рядом с одной из шахт, лежал человек. Даже отсюда было видно, что с ним только что произошло страшное... потому что лежал он ничком, не шевелясь, а по полу вокруг его тела медленно расползалось кровавое пятно. Одежда на лежащем была изодрана в клочья.
За эти годы Джерджерод стал в достаточной степени военным, чтобы сдержать естественный рефлекс - вместо то-го, чтобы кинуться на помощь (как ни странно, сопереживать чужой боли он умел, хотя в Альянсе мало кто в это поверил бы), сначала поискал взглядом нападавшего, кто мог бы причинить незваному гостю подобные раны. И лишь убедившись, что никакой видимой угрозы в зале нет, не снимая щита, нажал на кнопку вызова врача.
Можно было заметить все новые и новые абсурдные, невозможные вещи. Вернее, должно быть, возможные там, откуда явился этот странный человек... но слишком уж не вязался его облик с окружающей обстановкой.
Разодранная в клочья одежда, видны раны на теле - рваные, страшные.
Руки - серые от грязи, на запястьях массивные стальные браслеты цепей, на коже под браслетами застарелые яз-вы... и сами обрывки - видно - сталь, надежная, крепкая.
Волосы длинные, неопределенного какого-то цвета, когда-то, должно быть, красивые, сейчас напоминающие пак-лю.
Лица человека видно не было.
Непонятно, как он еще был жив с такими ранами - но незнакомец вдруг пошевелился, повернул голову... и на Джерджерода взглянули ярко-зеленые, изумительной красоты глаза, огромные, с длинными ресницами. И этого взгляда моффу хватило, чтобы осознать: перед ним не человек.
Впрочем, этот факт не сильно смутил командира. По долгу службы ему приходилось иметь дело со множеством внеземных рас.
"А ещё говорят, что Империя жестоко обращается с пленниками, - мелькнула неуместная мысль. - Да по сравне-нию с тем, что пришлось пережить этому парню, условия содержания рабов-вуки на Деспейре - курорт!"
В зал вбежали штурмовики. Трое сразу же заняли места возле силового экрана, перекрывая возможные линии ата-ки, но в то же время не заслоняя обзор. Остальные взяли пришельца на мушку.
- Не стрелять, - приказал Джерджерод. - Где врач?
- Будет с минуты на минуту...
Видно было - незнакомец держится на каких-то запредельных силах, но происходящее умудряется осознавать; при виде людей в его глазах плеснулся страх - и страх превратился в ужас, когда он обвел взглядом окружающее. Он попытался приподняться, словно на инстинкте самосохранения, или борьбы до последнего вздоха - и упал, растеряв теперь уже по-следние, видимо, силы.
Наконец в комнате появился врач. Это был личный доктор моффа, пожилой каамаси с большими добрыми глаза-ми. Вспомнив, что вызов перенаправляется именно ему, а не штатному врачу станции, Джерджерод сдержал своё раздраже-ние. В таком возрасте трудно бегать быстро, даже на самый срочный вызов. Зато теперь он мог быть уверен, что для спасе-ния незнакомца будет сделано всё, что может галактическая медицина... и кое-что сверх того.
Хотя Шендри никогда не признавал этого, его пациенты были на сто процентов убеждены, что доктор владеет Си-лой. Он не исцелял наложением рук, не умел вливать в пациента новую силу или гипнотизировать взглядом... То, что его мягкий голос неизменно приносил успокоение даже самым буйным и страдающим, можно было списать на особенность расы. Но вот каким образом он умудрялся подобрать каждому подопечному уникальную, лишь ему подходящую терапию - этого ни один коллега объяснить не мог.
Шендри без признаков страха присел рядом с гостем и коснулся его щеки мягкой рукой, одновременно проводя над телом универсальным диагностом.
Незнакомец снова открыл глаза; при виде нечеловеческой морды рядом с собою он дернулся было, но - Джердже-род понял, как тот воспринимал происходящее - осознал, что опасности нет, что этот, не похожий на человека, здесь, чтобы помочь... и его потрескавшиеся губы тронула улыбка.
Одно слово - Джерджерод расслышал его, словно в мыслях: кажется, прозвучало как "хантале.." или что-то в этом роде.
- Его можно перенести в лазарет, - уверенно кивнул каамаси, - он доживёт. Только не трясите слишком сильно.
Штурмовики быстро и профессионально соорудили носилки, пока Шендри длинными тонкими лезвиями срезал с пациента окровавленную одежду.
- Кандалы, - попросил он.
- Может, лучше сначала в лазарет?
- Нет. Разве вы не видите? Этому существу неволя страшнее ран. Боль он потерпеть может, а вот цепи... Снимите их, тогда и жизненные силы освободятся.
Джерджерод кивнул, показывая, чтобы солдаты выполняли все приказы врача. Один из них перевёл бластер на ма-лую мощность, и с филигранной точностью, даже не задев кожи и не нагрев металл, расстрелял браслеты. Мофф только присвистнул - он не подозревал, что с лучевым оружием можно проделывать подобные вещи.
- Вы небось и яйцо можете сварить бластером, не разнеся скорлупы...
- Сразу - нет, - совершенно серьёзно ответил штурмовик, - а после некоторых тренировок - вполне, если прикаже-те.
Может быть, это и помогло незнакомцу, тот даже улыбнулся слабо, когда металл упал с его запястий; но силы его явно были на исходе. Взгляд его начал мутнеть... он явно терял сознание. Сердце отказывало, было не в силах более под-держивать тело...
Тем временем врач нанёс на раны кровоостанавливающую пенку, и сделал инъекцию сердечного стимулятора. По-сле этого он дал знак, что раненого можно переносить. Заинтригованный Джерджерод последовал за носильщиками в лаза-рет.
- Ты имел раньше дело с подобными существами?
- Лично - нет. Но мой народ о них помнит. Твой, насколько я знаю, тоже.
Мофф удивлённо приподнял бровь.
- Разве у вас не сохранилось легенд о сотворении мира? О Перворождённых?
- Ты хочешь сказать... Но это же сказки!
- Руниа не сказка, как мы убедились. Почему же должны быть сказкой эльфы? Они гораздо ближе к людям по фи-зиологии и психике.
Эльф лежал на носилках, и облик его вызывающе контрастировал со всем окружающим. У Джерджерода вдруг возникла странная уверенность - он не просто без сознания... он не хочет приходить в сознание. Окружающее - слишком чуждо, это шок, но шок не физический, шок самой души.
Штурмовики аккуратно уложили пациента в чан с бактой, попутно закрепив датчики на теле и надев дыхательную маску. Вскоре начали поступать первые жизненные показатели.
Эльф, похоже, приходил в себя медленно; он уже был в сознании - это можно было заметить хотя бы по показани-ям датчиков: участился пульс, изменились параметры дыхания... но все еще не открывал глаз. Он, конечно, чувствовал, что погружен в какую-то жидкость.
Медленно поднес руку к лицу - и ощупал маску.
Так же медленно он открыл глаза - и тут же сощурился, когда жидкость, хоть и не раздражающая, их коснулась.
- Ты понимаешь бейсик? - с интересом спросил командир. - Не пытайся отвечать, маску можно будет снять только через полчаса...
- Через час, - поправил Шендри, глядя на монитор.
- Через час. Ты понимаешь меня? Прикрой глаза, если да.
Эльф напряженно всмотрелся в лицо командира - и тот вдруг ощутил словно бы осторожное прикосновение изнут-ри головы. А потом так же, словно изнутри, прозвучал мысленный голос:
"Я слышу тебя, но не понимаю твоей речи. Кто вы? Где я нахожусь? Что вы... - мысленным фоном промелькнул страх, - что вы делаете со мной?"
"Ещё один форс-телепат! Это что, вторжение?!"
Шендри успокаивающим движением коснулся руки Джерджерода, другую руку положил на стекло.
"Всё в порядке. Ты в безопасности. Ты был сильно ранен, мы хотим помочь тебе".
Губы эльфа тронула горькая улыбка.
"За помощь - спасибо, но ты не ответил на мой вопрос... Я не слепой, вижу многое. Прошу тебя, скажи мне прав-ду."
Мофф инстинктивно принял более официальный вид.
"Ты находишься на борту имперской боевой станции "Звёзда Смерти-2", я её командующий - мофф Джерджерод, а это Шендри - мой личный врач".
Эльф закрыл глаза - пульс его снова пришел в норму; похоже, он каким-то образом _заставил_ себя успокоиться. С минуту он молчал, потом снова открыл глаза.
"Что такое "станция"? - прозвучал в сознании моффа его вопрос.
Джерджерод растерянно захлопал глазами. В его голове просто не укладывалось, как можно не знать такого фун-даментального понятия. Пришлось снова подключаться Шендри, который лучше знал Легенды.
"Летающая крепость", - перевёл он термин в привычные эльфу аналогии.
"Эа, - эхом услышал Джерджерод. - Значит, он все-таки был прав..."
И снова - четко: "С кем вы воюете? Кому вы служите?"
Мофф слегка напрягся. Учитывая ситуацию, вопрос звучал несколько провокационно... Уж не подослан ли этот странный остроухий ксенос Императором, не до конца поверившим в лояльность мятежной станции?
"Сейчас мы ни с кем не воюем, - наконец честно ответил он. - А кому служим... это сложный вопрос, и я сам не до конца знаю на него ответ. Возможно, правильнее будет спросить "чему". Мы служим Миру и Порядку. Это наш девиз и смысл жизни".
"И поэтому ваша... "станция" называется именем смерти? - в голосе эльфа прозвучала ирония. - Не бойся, человек. Я никем не подослан... я слышу - ты боишься... "Император" - тот, кому вы служите?"
Джерджерод опустил голову - шпилька попала точно в цель. Пришелец, даже раненый, отличался немалой наблю-дательностью.
"Не я давал название. Наша станция обладает огромной разрушительной силой, и, попав не в те руки, может при-нести большие несчастья - это правда. Но мы делаем всё, чтобы не дать врагам завладеть ею. И Императору в том числе, хотя мы и подчинены ему официально".
"Мы находимся в Эа... - рассудительно проговорил эльф. Помолчал - похоже, делал какие-то свои выводы. - Ты можешь мне _показать_ вашего Императора? Представить мысленно: я увижу."
Джерджерод не отличался хорошей зрительной памятью, но образ Эгленна был исключением. Он всплыл раньше, чем мофф успел сознательно сосредоточиться.
И почти сразу же тот понял, что не стоило показывать эльфу ЭТО. Все показатели датчиков вдруг подскочили так, что едва не зашкалило, и мофф ощутил сам - отчание, гнетущее, высасывающее отчаяние, безнадежность, и вместе с тем яростная решимость, - словно все это вспыхнуло в его собственной душе.
Поверх всего всплыло слово-мыслеобраз-имя.
"Тху".
"Я сказал то же самое, когда его впервые увидел", - хмуро улыбнулся мофф. Он впервые ощутил к эльфу нечто вроде симпатии.
"Он... - эльф не договорил. - Значит, вы служите ему... а он - здесь... в Эа... я не мог попасть сюда случайно! неуже-ли даже после смерти мне не будет свободы... - мысль оборвалась."
"Мы ему не служим! - резко, возможно даже слишком резко возразил мофф. Он сам не понимал, почему ему так важно убедить это странное существо. - Я уже сказал - мы служим Миру и Порядку!"
Эльф уже взял себя в руки - но было очевидно, что ему это удалось с огромным трудом.
"Что вы собираетесь делать со мною дальше?"
"После того, как вылечим? Ну, допросим, конечно, не каждый день на боевой станции появляется неизвестно кто и неизвестно откуда... А там... если ты не шпион и не диверсант, наверное, передадим в дипломатический отдел".
"Я враг ему. Вашему... Императору. Вы служите ему, и значит, все, что я скажу, дойдет до него... Я не могу позво-лить себе быть откровенным с вами."
"Ну уж нет. Повторяю в третий раз, эльф, или кто ты там. Мы ему не служим. И если что от нас до него и дойдёт, то скорее турболазерный "привет". Я мятежник, только случайно амнистированный. И не собираюсь выдавать других мя-тежников. Это в КОМПНОП, не ко мне!".
"Что? - эльф растерялся, - Ну и слова же у вас в языке, человек... Значит, ты - мятежник... "амнистия" - прощение... Что тебя связывает с Тху? ты поднял бунт против него?"
"Именно так. Не знаю, почему он пощадил меня - случайный приступ доброты, или нежелание связываться со Звездой Смерти. Сейчас у нас вооружённый нейтралитет - я не взрываю его корабли, а он не убивает меня взглядом. Если появится общий враг, более опасный, мы поможем отбить атаку. Но это не значит, что он мне нравится, или что я ему слу-жу".
- Хорошо, - вслух прошептал эльф - уже на знакомом языке. Маска не мешала ему говорить, но слышно из-за нее было плохо. - Я был уверен, что умру... значит, путь пока не кончается. Вы сумеете вылечить меня?
Мофф перевёл взгляд на доктора, тот уверенно кивнул.
- Через сутки будешь, как новенький.
В глазах эльфа зажглось изумление.
- Так... быстро? Эльдар не умеют исцелять подобные раны... - он перевел взгляд на каамаси. - Скажи - кто ты? Ты выглядишь, как Искаженный, но твоя душа звучит чистой музыкой. Ты - из Эа?
Рот каамаси не был приспособлен к улыбке, но глаза сверкнули мягким смехом:
- Ты будешь сильно удивлён, Перворождённый. Империя охватывает тысячи населённых звёздных миров, и неиз-меримо большее число миров существует за её пределами. И в каждом Дети Илуватара имеют свой, неповторимый изна-чальный облик.
- Вот как, - тихо проговорил эльф и кивнул. - Значит, в этом они были все же правы...
- Я ещё не встречал случая, чтобы кто-то был полностью и во всём неправ. Все разумные существа владеют какой-то частью истины.
- Это точно, - согласился эльф. - Трудно назвать ложью, если Моргот скажет, что два и два будет четыре... И все же - дурные вести узнал я от вас. Империя... Тысячи миров... Трудно представить. И всем правит - Тху?!
- Это имя? - уточнил Джерджерод. - Когда ты впервые назвал его так, я подумал, ругательство... У нас он известен под именем Эгленна. Да, все миры Империи подчиняются ему. Даже бывший Повстанческий Альянс.
- Ругательство, конечно, - эльф улыбнулся. - Гортаур Жестокий... Я не понимаю, человек. Как он может править всем здесь... если он был - у нас, на Острове, в Арде? Сколько... Сколько времени прошло? Сколько я был мертв? Где сейчас - Моргот?
- Моргот был выброшен Валарами во внешнюю тьму, ещё во времена Арды. С тех пор прошло много Эпох...
Выражение на лице эльфа сделалось странным - на нем промелькнул целый вихрь эмоций - и исчез. Похоже, вла-деть собой он умел... Когда хотел.
- Это не может быть случайностью. Возможно, я оказался здесь, чтобы противостоять ему...
- Вполне возможно, - кивнул Джерджерод. - У меня были аналогичные мысли, когда я узнал о том, что он занял место прежнего Императора.
- Занял место? - эльф напрягся и явно заинтересовался. - Как это случилось?
Мофф опустился в кресло, услужливо подставленное дроидом. Каамаси занял место рядом.
- Это долгая история. У Императора был ученик и главный каратель - лорд Дарт Вейдер.
- Он занимал при нём примерно то же место, что Саурон при Мелькоре, - пояснил Шендри.
- Да. Так вот, у Вейдера был сын. Мятежник, но необычайно одарённый в Силе...
- В магии.
- Император задумал стравить Вейдера с сыном, чтобы у него на службе остался самый сильный. Но на этот раз его план дал сбой - молодой Люк и Вейдер вместе убили Императора. Новым Императором стал Вейдер. Но его правление продолжалось недолго - в один прекрасный день он сбросил маску перед всеми подданными и оказался этим самым... Эг-ленном. Когда он успел занять место настоящего Вейдера - неизвестно. Возможно, никакого настоящего Вейдера и не было, это была просто очередная личина Эгленна, которой он воспользовался, чтобы подобраться к Императору.
- Он может принимать любой облик, - кивнул Финрод. - Всего скорее, так оно и было. Он властолюбив и изощрен в обмане и коварстве... это известно всем. Но скажите - что же теперь стало с моим народом? С эльдар?
- Точно неизвестно, это было очень давно. Никаких записей не сохранилось. Но легенды говорят, что в конце Чет-вёртой Эпохи они все ушли из Средиземья за море. А потом, через несколько тысяч лет, когда настала эпоха великих гео-графических открытий, Арда как-то разом оказалась маленькой и круглой... и хотя искали старательно, никаких Перворож-дённых в заморских землях так и не нашли.
Эльф кивнул.
- Чужой мир, - сказал он наконец. - Я один. Множество эпох... И Тху правит этим миром...
Он закрыл глаза и проговорил:
- Если можно - оставьте меня. Я хотел бы побыть один.
Мофф хотел возразить - куда это годится, вытянул из хозяев станции всю информацию, и завалился дрыхнуть, ни слова не сказав о себе?! Но пальцы каамаси мягко легли на его плечо.
- Пойдём. Он сейчас в сильном шоке. Я заинтересован не меньше тебя, но у нас ещё будет время задать ему вопро-сы.
Джерджерод скривился, но позволил доктору увести себя из лазарета.
"Прости, - дотронулись до моффа мысленные теплые пальцы. - Он прав... просто слишком много - и сразу. Но я боюсь, что если Тху узнает обо мне, то убьет меня."
Боли не было. Впервые за множество последних дней не было боли, и это само по себе казалось странным. Он ус-пел привыкнуть к ней, как и ко многому другому - к постоянному холоду, к мокрой склизлой грязи, которая была вокруг, к голоду, к вони орочьих тел - да и собственного тела, что уж обманывать себя.
Он сам захотел - так. Быть вместе с Береном. До последнего шага. Тху предлагал остаться наверху, вместе с ним, в чистых залах крепости, которую он сам, Финрод, некогда и выстроил... Отказался. Тху никогда бы не выпустил Берена, как остальных, тот был слишком опасен: довести до последней крайности, лишить воли к сопротивлению, потом взломать ава-нирэ... выкачать все, что человек знал - и убить. Вот что собирался сделать майа; в этом Финрод был уверен. А его после смерти человека отправили бы в Ангбанд, как ценный подарок Морготу...
Берену не помог. Только погиб сам...
Да, погиб, - в этом Финрод теперь был уверен. Невозможно миновать столько веков, не пройдя грань между жизнь и смертью. И теперь - вокруг бездны Эа, Тху был прав, когда говорил об этом. Император... Странное слово. Империя. На-сильственный союз - что-то в этом роде. Ну конечно: на что еще он был бы способен?..
Нолдо чувствовал.
Эта "станция" была огромной, как... Не с чем было сравнить. Тысячи людей, смертных - он чувствовал живые ме-лодии их фэар. Металл. Какие-то странные материалы с совершенно непонятным, незнакомым звучанием. Чудовищная раз-рушающая сила... ею здесь было пропитано все. Сам воздух, казалось, был опутан ее сетью.
А вокруг - бездонные, безграничные пространства, настолько гигантские, что он едва не утонул в них, попытав-шись прикоснуться; "станция" непостижимым образом плыла в этой бездне - Эру, как же жутко... А ведь так надеялся от-дохнуть... и - что таить - увидеть Амариэ. За эти пять веков безумно устал от войн, ответственности, от необходимости вес-ти войны, строить планы, заботиться о будущем. Все, что угодно, только не просто ЖИТЬ. Неужели и здесь он оказался потому, что некто - Эру? возложил на него задачу борьбы против Тху? Небо, до чего же не хотелось бы, чтоб это было правдой...
Финрод снова приоткрыл глаза, оглядывая помещение, находившееся за пределами огромного стеклянного бака, в котором он сейчас лежал. Странно. Однако в этих существах не было злобы. И они совершенно не владели приемами даже защиты - в отличие от людей Тху, иные из которых в искусстве сплетения чар могли дать фору лучшим голлори.
Самым странным было создание, явно механическое, жутко напоминающее человека - эльф не мог определить, на-делено ли оно фэа; от его близости делалось не по себе. Впрочем, рассудком он понимал, что все это - мелочи. Все это будет время узнать. Сейчас нужно как можно скорее выучить их язык... и понять, куда он попал, и что же делать дальше. Одно слово в рассказе Джерджерода ему не понравилось: допросим...
Финрод не сумел сдержать дрожь, хотя и понимал, что, возможно, опасается напрасно. В этих людях нет злобы... а это главное.
...Но как же было пусто на душе... словно разом вырвали из-под ног все возможные опоры, и падаешь, падаешь... Эльф не хотел признаваться в этом даже сам себе. Но следовало понимать правду. Более всего ему хотелось умереть.
Бакта оказывала своё целительное воздействие часов десять. Всё это время эльфа никто не беспокоил. Затем в ла-зарет зашёл Шендри, проверить, как идёт выздоровление.
"Мне еще долго находиться в этом баке? - спросил его эльф, едва завидя. - Тяжело... И очень странно. Что это - жидкость, которая сама залечивает раны?"
- Да. Её уникальность в том, что она подходит всем разумным видам. Существует много аналогов, но все они под-ходят одной расе, в лучшем случае семейству близкородственных рас. Бакта сама подстраивается под генотип и биохимию пациента. Думаю, маску уже можно снять и вынуть голову, а вот тело придётся подержать в саркофаге ещё часа четыре.
"Хотя бы так. Будь такие раны у другого... я тоже - целитель, но я не взялся бы лечить."
Он с наслаждением вдохнул воздух полной грудью, когда наконец поднял голову над слоем вязкой жидкости. И сказал уже вслух, сняв маску:
- Насколько же лучше...
- Люди находят запах бакты неприятным, для моей расы она вообще не имеет запаха. А как ты её чувствуешь? Не раздражает?
- Запах? - эльф только сейчас обратил на это внимание. - После тех запахов, что мне пришлось слышать последние пару месяцев, ваша бакта кажется благоухающей... А вот воздух у вас мертвый. Совсем. И как только вы им дышите?
- Я рекомендовал Джерджероду установить биологические освежители. Он обещал подумать, но сказал, что это крайне сложно. Придётся менять всю систему вентиляции, а это миллионы километров труб...
- Нет, просто... - эльф словно прислушался к окружающему. - Здесь же нет ничего живого. Огромное пространство, и ни травы, ни деревьев... только металл и... не знаю, как это называется.
- Пластик, вероятно. Это, конечно, неприятно. С другой стороны - станция является военным сооружением. Если она будет уничтожена - почему вместе с нами должны гибнуть невинные растения и животные?
На лице эльфа отразилось явное удивление.
- И при такой заботе о живом ты... здесь? Я ведь слышу. Здесь все пропитано затаившейся смертью...
- А какой прок от целителя там, где все здоровы? Мой долг - излечивать раны. Как физические, так и душевные. А здесь собралась вся боль и ненависть Галактики, потому именно тут моё место.
Эльф ответил не сразу:
- Ты странное существо... Шендри. Но спасибо тебе... Однако прости - я до сих пор не назвал своего имени. Меня зовут Ньелло.
- Мне приятно с тобой познакомиться, - совершенно искренне улыбнулся каамаси - как прежде, одними глазами. - Ты родом из Первой Эпохи?
- Первая Эпоха? - эльф вопросительно приподнял брови, но через пару секунд кивнул согласно: - Да... Наверное. Я ведь не видел других.
- А я с планеты Каамас. Вы могли видеть наше солнце на небе, как одну из звёзд Валакирки.
Нолдо улыбнулся.
- Тху говорил мне, что в Эа множество миров. Мы и раньше слышали это; но не верили, потому что это исходило от Врага. Значит, он был прав...
- Ты не мог бы поделиться со мной своими воспоминаниями? Эти времена очень интересны для моего народа, хотя люди считают их всего лишь сказками. Я не профессиональный историк, но я могу сохранить эту память для остальных.
- Воспоминаниями? Рассказами? Или ты умеешь видеть чужую память, как мы, эльфы?
- Нет, читать я их не умею, но умею сохранять и передавать другим. Ты ведь владеешь мысленной речью, значит, сможешь передать и образы.
Эльф понимающе кивнул.
- Да, я сумел бы... Но там много страха и крови. Тяжело видеть такое...
- Это не страшно. Я принял и сохранил очень много страха и крови за годы своей жизни. И вряд ли что-то из исто-рии Арды сможет с тем, что пережил я сам. Даже Мелькор вряд ли додумался бы до горящих миров...
- Всем, кто сгорает в пламени заживо, одинаково больно, - тихо сказал нолдо. - Что ж... Смотри.
Калейдоскоп образов замелькал перед мысленным взглядом каамаси, как стремительно льющаяся вода.
Шендри прикрыл глаза трёхпалой рукой.
- Это действительно больно... но и прекрасно тоже.
- Я так хотел отдохнуть, - тихо сказал Ньелло. - А вместо этого...
- Возможно, у тебя будет такое время. Звезда Смерти - не самое уютное место во вселенной, но сейчас здесь тихо. И вряд ли в ближайшие месяцы кто-то на неё нападёт.
- А - было? Что из себя представляет ваш мир, Шендри?
- У нас нет мира. Мне было восемь лет, когда его сожгли до основания. Моя семья была одной из немногих, кто сумел выжить в огненном шквале и переселиться на Альдераан, где у нас уже была крупная колония. Но Альдераан успел стать нашей новой родиной - его взорвали. Сейчас остались только два десятка небольших поселений в чужих мирах.
- О Эру, - ошарашенно пробормотал эльф. - Сожгли... как? Весь мир? как это возможно?!
Шендри грустно пожал плечами.
- Пять кораблей класса "Звёздный Разрушитель" на орбите, и сутки работы. Планета, как физическое тело, уцелела - они только испарили атмосферу и сожгли всё живое. Полагаю, один бортовой залп Разрушителя сравним по мощности с потоплением Нуменора. А они давали по одному залпу в секунду, двадцать четыре часа...
Эльф вздрогнул всем телом - словно сам увидел эту картину.
- Нет! Молчи. И ты - ты вместе с теми, кто, возможно, сам участвовал в этом?!
Каамаси покачал головой.
- Джерджерод уважает мои чувства. Он набрал на Звезду почти полностью новый экипаж, и никого из людей, слу-живших ранее на Звёздных Разрушителях. Тут вообще мало профессиональных военных, не считая штурмовиков. В основ-ном инженеры и строители. Мы ведь восстали раньше, чем получили полный экипаж...
- Экипаж... инженеры... - повторил эльф, пробуя на вкус незнакомые слова. - Страшный мир - эта ваша Империя. Не удивлюсь, если ею правил Моргот...
- Не думаю, что Император Палпатин мог быть этим легендарным существом. А что касается страха... Да, Империя совершила много преступлений. Но если смотреть в абсолютных цифрах, за двадцать пять лет её владычества пролилось намного меньше крови, чем за то же время без неё. Многие полагают, что это приемлемая цена.
- Чем же провинился перед нею твой мир? Что может быть оплачено такой ценой?
- Я не знаю. Мы не воюем. И с нашей точки зрения, даже одна жизнь не может быть "приемлемой ценой" за что бы то ни было. Империя мыслила иначе. Но даже такой преданный имперец, как Джерджерод, однажды назвал Каамас её вели-чайшим позором. Хотя возможно, тут сказывается его привязанность ко мне...
- Он командует всей этой... - эльф поискал слова, - всей этой крепостью? Этой станцией? как может быть, что такая махина плывет в небесах и не падает? Я не понимаю... Вокруг - звезды, я слышу это. И нигде нет опоры...
- Нет опоры, но нет и тяжести, - пояснил каамаси. - Чтобы упасть, нужно, чтобы тебя что-то притянуло. Если нави-гатор станции будет настолько глуп, чтобы приблизиться к планете на расстояние меньше её диаметра, тогда возникнет опасность падения.
- Планета, - снова повторил нолдо. - Планета - означает "мир", верно? Мир, висящий в пустоте, как шар? Тху гово-рил мне это. Откуда они знали?..
- Верно. Насколько я помню ваши легенды, все майар, в том числе и Саурон, пришли в мир из внешней пустоты, значит, они видели его очертания, когда приближались. Наша станция - тоже такой шар, только поменьше.
Эльф кивнул. И сказал, не спрашивая, а утверждая:
- Тху узнает обо мне... Если вы отдадите меня ему - для меня это будет означать гибель. Я был убежден, что он убьет меня еще _там_, на Острове - но он, видимо, решил оставить это напоследок... Или, как обещал - отослать Морготу. В подарок. Как ценную вещь...
- Я приложу все усилия, чтобы Джерджерод тебя не выдал. Полагаю, он и сам не захочет - даже если не почувству-ет к тебе симпатии, всё равно откажется. Из чистой вредности и чтобы доказать Императору свою независимость.
- Мне нужно будет осваиваться в вашем мире. Столько незнакомого... И - послушай. Тут можно как-нибудь... уви-деть то, что за пределами этих стен? Станции?
- Конечно. Есть экраны внешнего обзора, есть и башни, откуда можно увидеть напрямую. Я с удовольствием про-веду тебе экскурсию, если не буду занят в лазарете с кем-нибудь ещё.
- Спасибо.
Эльф замолчал, снова прислушиваясь к ощущениям своего тела. Провел рукой по груди... Да, верно. Раны зараста-ли. Насколько бы это ни было необычно - но это было правдой. В голове не укладывалось все происходящее. Он разговари-вал с этим существом почти так же, как с любым человеком, язык их оказался совсем простым...
Скоро его выпустят из целительной жидкости. Он оденется, пойдет по тем коридорам, что он видел словно извне... увидит другие миры - и звезды. Страшный мир, для которого, наверное, Дагор Браголлах - все равно что пламя одинокого костерка в ночи... Если бы здесь был хоть кто-то из своих! Невыносимо сознавать: бездны времени... и значит - Валинора нет. Нет и Амариэ. Нет никого. И даже умерев, ты не получишь ни утешения, ни покоя...
Он не выдержал - еле слышно застонал сквозь зубы.
Каамаси мягко положил руку ему на лоб, снимая напряжение.
- Когда сгорел мой мир, я чувствовал то же самое. Джерджерод считает меня старым, а мне тридцать три года. В обычных условиях мы живём даже больше людей. Но те дни стоили мне многих и многих лет...
- Спасибо, - прошептал эльф. - А мне, выходит... Много тысяч... Как жить дальше?..
- Так же, как живу я. Как Джерджерод. Как все мы... Принять свою боль и найти в ней новые силы. Чтобы никому не пришлось пережить то, что нам.
- Эта крепость - самая мощная, - утвердительно произнес Ньелло. - Разве не так?
- Да, - кивнул Шендри, убирая руку. - Я плохо разбираюсь в технических деталях, но похоже, она самая мощная не только в современном Эа, но и вообще за всю историю.
- Если вам вновь прикажут использовать ее силу - вы согласитесь?
Эльф перевел на каамаси требовательный взгляд.
- Мне никто не прикажет. Я здесь всего лишь врач. В мысли Джерджерода я проникнуть не могу. Полагаю, многое будет зависеть от цели. По мирной планете он стрелять откажется - это несомненно. По вражескому флоту или базе... Не знаю. И не уверен, что он сам знает.
- Странный человек, - эльф снова прикрыл глаза, вспоминая лицо Джерджерода. - Он совсем не похож на воина... в моем представлении.
- Он и не воин. Он гражданский администратор... которого назначили командовать строительством. Для этого дали военный чин, но по-настоящему он так и не научился мыслить, как солдат, хотя сильно изменился. Он одновременно и на-деялся, и боялся, что после завершения Звезды должен будет вернуться обратно в свой сектор, а за пульт посадят какого-нибудь опытного вояку.
- Администратор... Странное слово, - заметил Ньелло. - Но я понял смысл. Тот, кто организовывает работу дру-гих...
- Да. Он был хорошим организатором. Возможно, лучшим, какой нашёлся у Империи. Это перевесило в глазах Императора слабую боевую подготовку. Ньелло... я тебя попрошу. Постарайся понять его. Этому человеку очень не хватает друзей, а он взвалил на себя огромный груз.
- Вы - иные, - сказав это, эльф снова вздрогнул. - Чувствую. Бесконечно далекие...
- Разве? Мне почему-то кажется, что с твоего времени люди ничуть не изменились. Да и между мной и Джердже-родом разница не так уж велика. Чем же мы далеки?
- Я не сумею объяснить. Вы _звучите_ совершенно иначе. Это не знание - просто ощущение... не значит - хуже. Другие...
- Возможно, по контрасту с прошлым виднее... Я потом разберу воспоминания, которыми ты со мной поделился. А сейчас поспи немного. Сон ускорит заживление.
- Помоги мне уснуть, если это возможно, - попросил эльф, - я сам, мне кажется, теперь никогда не засну.
- Конечно, - кивнул каамаси, касаясь его висков, и передавая память о тишине и покое. - Спи...
…Он пришёл в себя на мягкой постели, в том же лазарете, но в другом отделении. Тело было чистым, запах бакты исчез. Рядом сидели старые знакомые - каамаси и мофф-мятежник.
В чистом виде волосы эльфа оказались светло-золотыми - причем с необычным, совершенно для людей неестест-венным блеском, словно у красотки с Корусанта.
Первым делом эльф поднял руку - и дотронулся до своего лица. Потом провел по волосам.
- Чистые... - удивленно сказал он. - Я думал - придется все остричь, такую грязь ничем не смоешь. Был бы позор - без волос...
- За тысячелетия моющие средства слегка усовершенствовались, - дружелюбно улыбнулся ему командир. - Как са-мочувствие, Перворождённый?
- Ничего, - совершенно по-человечески удивленно проговорил эльф. - Чудеса вы здесь творите. Неужели раны за-тянулись?
Врач смущённо потупил глаза. Нечасто ему приходилось слышать такую похвалу своей работе.
- Раны - самый лёгкий вариант, - признался он. - Вот ожоги пришлось бы заживлять дольше. А с потерянной ко-нечностью мы бы ничего и вовсе сделать не смогли... разве что протез поставить.
- Спасибо, - искренне поблагодарил его эльф, и повторил: - Чудеса, - и сел на кровати. - Сколько же времени я не чувствовал себя свободным! Словно заново обрел тело. Мне можно встать и одеться?
- Конечно, - каамаси протянул ему свободный светло-синий комбинезон. - Боюсь, ты сочтёшь человеческую одеж-ду несколько неудобной, но секреты ваших тканей были утеряны.
- От моей осталось что-нибудь? - эльф поднялся, натянул комбинезон. В нем он выглядел странно... но эта одежда словно приблизила его облик к современности. - И вправду странная одежда. Но вполне удобная... Так, хорошо, - он собрал свои пышные волосы в хвост. - Я смотрю, у всех вас короткие волосы. У вас нет какого-нибудь шнурка? Перевязать.
- Сейчас добудем, - чуть заметно улыбнулся Джерджерод.
Уж что-что, а добывать он умел. Не прошло и минуты, как в руках эльфа оказалась тонкая трёхцветная лента.
- Подойдёт?
- Что угодно подойдет, - эльф кивнул, перевязывая волосы. - Здесь только ты с короткими волосами, или так при-нято? Я видел - остальные были в каких-то белых доспехах...
- Это штурмовики. В некотором роде, аналог ваших рыцарей. А что касается стрижки... Да, у военных это часть формы, но ты-то не член экипажа.
- С короткими волосами удобнее, наверное, - согласился эльф, - просто у нас... - он запнулся. - Словом, без волос - это знак рабства... знак унижения. Никто не согласился бы такое сделать добровольно.
- С тех пор традиции немного изменились. Что ж, у нас есть примерно десять часов, которые можно распределить между допросом и прогулкой. Ты же вроде хотел осмотреть Звезду?
- Хотел, - кивнул эльф, - только, знаешь... Меня последние два месяца постоянно - допрашивали. Можно сказать - надоело. Без этого никак не обойдемся?
- Я не говорю о пытках или каких-то жёстких методов. Мне просто нужно задать тебе несколько вопросов. Ты ведь много расспрашивал нас, перед тем, как уснуть.
- Я расскажу, - кивнул эльф. - Все, что ты хочешь узнать. Я не знаю, как была создана эта... "станция", - он впервые употребил только это слово, не "крепость", - но вижу, что вы с Шелтри хорошие люди.
- Меня назвали человеком, - хмыкнул каамаси. - Видимо, это всё же комплимент...
Мофф покосился на врача, сдерживая улыбку.
- Вот и хорошо. Это можно сделать во время экскурсии. Думаю, показывать станцию тебе будет приятнее, чем Императору, а мне всё равно нечем заняться ещё десять часов, прежде чем начнут прибывать корабли.
- Корабли? Тоже... летающие? - уточнил эльф. - До чего же все у вас необычно...

- Летающие, - подтвердил мофф. - Большинство жителей Галактики не представляет, что могут быть другие кораб-ли. Даже на многих планетах, где есть жидкая вода, перевозка в основном осуществляется на репульсорах.
- Я в свое время любил корабли, - пояснил эльф, - любил море... впрочем, о чем я - и сейчас люблю. Море, ветер, паруса... Эти ваши летающие корабли - все такие огромные, как станция? Или есть - как лодки?
- Как станция - нет ни одного, - с невольной гордостью пояснил Джерджерод. - Самые крупные корабли, выпус-каемые в массовом порядке, могут быть до двух километров. Есть двадцатикилометровые чудовища, но они уникальны и наперечёт. А вот таких, как наша Звезда, - он любовно похлопал по переборке, - не строил никогда и никто. Даже первая была намного меньше...
- Зачем же такая огромная? И как можно построить... такое? Это - чары сотворения? Не представляю...
- Никаких чар. Только техника и очень много рабочих рук. А от размера напрямую зависит мощность реактора. Иными словами, сила, которую можно заключить в объёме станции и при необходимости направить на врага. Ну и конечно, её труднее разрушить - в ваше время ведь тоже старались строить крепости побольше, чтобы их трудно было взять?
Эльф кивнул.
- Что же это за враг такой должен быть?.. Целые миры, населенные непокорными?..
- И это тоже, - кивнул Джерджерод, - но далеко не в первую очередь. Вернее, для Палпатина может и в первую... но он никогда не разбирался в экономике. Защищённую планету трудно взять штурмом, не имея Звезды, но это и не нужно. Достаточно взять в блокаду и через пару месяцев они сами сдадутся. Планета ведь не может сбежать, или наоборот, неожи-данно выскочить и напасть на тебя. А вот вражеский флот - это противник посерьёзнее.
- И кто же эти враги?
- Ну например, какой-нибудь мятежный адмирал... Особенно, если у него под рукой окажется суперразрушитель - Палпатин в своё время щедро раздавал такие в качестве наград. Вообрази себе - корабль в девятнадцать километров длиной, практически неуязвимый, способный выдержать огневую дуэль с небольшим флотом... Правда, при Эндоре повстанцам удалось подбить один такой - но там была куча везения и дурацкое командование. А нашей Звёздочке этот гигант - на пол-выстрела.
Они подошли к лифту.
- Не могу себе представить всего этого, - искренне признался эльф.
На собеседника он сейчас не смотрел. Взгляд его скользил по сторонам - слишком много странного, непривычного, незнакомого...
Лифт ехал вверх уже десять минут, но не собирался останавливаться.
- Как же ты оказался здесь, ничего не зная о станции, но умудрившись миновать её броню и защиту?
- Я умер, - просто ответил эльф. - Все, что я помню - темнота... к которой я привык. Мне уже не было больно. По-том... - он прикрыл глаза, вспоминая мгновения между смертью и жизнь - за которые прошли века. - Потом боль нахлынула снова, и я даже не сразу понял, что нахожусь в другом месте...
- Это звучит... фантастично, мягко говоря. Но твоё появление тут не менее фантастично. От чего ты умер?
Эльф ответил не сразу.
- Я ждал момента, чтобы напасть, - наконец сказал он. - Я знал, что когда придут за Береном - для него это будет означать смерть... Да, это была глупая попытка. Даже если бы мне удалось убить того орка и остаться целым самому, это бы ничего не изменило. Просто невозможно было покорно ждать, когда твоего друга поведут, как барана на бойню... Мне уда-лось порвать цепь. Я напал, мы дрались, потом откуда-то появился еще и волк - на Острове много этих тварей, недаром он стал называться Волчьим... Потом - я понимал, что мне конец. Я уже _уходил_, и был рад этому, как избавлению от боли... только слышал - Берен поет надо мной... пытается петь. Я не знаю, что с ним стало...
- Порвать ту цепь?! - вот тут Джерджерод действительно удивился. - Я знаю, что отчаяние и ярость могут творить удивительные вещи, но... мы проанализировали сплав! Там требовался рывок не менее тонны. А ты, уж не обижайся, не производишь впечатления титана...
Ньелло вздохнул.
- Не знаю. От отчаяния, наверное... там было одно слабое звено, по-моему, оно и поддалось. Я очень долго пытался незаметно ослабить эту проклятую цепь...
- От тебя тоже никто не ожидал, что ты сумеешь восстать против Императора, - напомнил каамаси. - Ты считался самым скромным и робким из моффов...
- Ну, не самым, - проворчал Джерджерод, - были там ребята и потрусливее меня. Но я понял, что ты имеешь в ви-ду.
Двери лифта раскрылись, выводя их в огромный купол под звёздным небом. Тот самый, где эльф впервые появил-ся.
Он приостановился на пороге зала - и медленно пошел вперед, не отводя взгляда от открывшейся звездной пано-рамы - и не видя, кажется, никого вокруг.
Эльф медленно поднялся по лестнице, подсвеченной красными огнями, шагнул к открывшимся бесконечным звез-дам, и замер.
Мир начал рушиться. Доселе все, что он предполагал, было лишь словами. Теперь он видел воочию то, чего не может быть.
Звездное поле. Живые огни бесконечно далеких миров, их музыка, звучащая песней - если только пожелать ее слушать. Острые певучие лучи проникали в самую душу, и от этой музыки делалось страшно...
А еще здесь была смерть. Смерть была всюду, она пропитывала эту черно-стальную крепость так, как не было да-же на Волчьем Острове; что Остров? - жалкое подобие; здесь же был экстракт всего разрушающего, что способна создать душа, мастерство и усилия. Финрод смотрел на бесконечную металлическую равнину, ощетинившуюся непонятными уст-ройствами - и понимал, что каждое из них несет в себе мощь, способную разрушить весь Белерианд. О том, для чего пред-назначался жуткий кратер, провал, опрокидывающийся вдалеке в бездну, он боялся даже предположить.
Кроме того, в этом зале жила боль. Она была совсем рядом - кто-то стоял здесь, совсем недавно, в душе его билось горе, крутилась ненависть, ярость готова была вырваться наружу всесжигающим пламенем... Финрод вдруг осознал, что стоит на том самом месте, где стоял незнакомец - вздрогнув, он отступил на шаг, едва не рухнул в большое кресло, но удержался, потому что понял: боль - исходила отсюда, здесь сидел ОН, тот, кто издевался, кому доставляло радость видеть чужие страдания... Эру, - промелькнула мысль, - неужели Тху был и здесь?
Он заставил себя повернуться навстречу людям.
На мгновение он встретился глазами с Джерджеродом, и этот короткий взгляд обжог обоих, словно молния.
Мофф понял, что эльф не только не испытывает восхищения, но и в ужасе от его детища, что остроухого корежит этот техногенный пейзаж, квинтэссенция смерти и разрушения.
А эльф понял, что моффу больно, по-настоящему больно из-за того, что к его творению относятся так. Для Джерд-жерода разрушительная сила Звезды была не целью - всего лишь восхитительным дополнением, демонстрирующим мощь человеческого разума. Он видел в этой летающей крепости в первую очередь красоту - поэму мощи из металла и пластика, произведение искусства, рождённое совместными усилиями миллионов людей. Он понимал, когда станцию называли кош-марной, чудовищной, безумной... Но он никогда, даже под пыткой, не согласился бы признать её уродливой.
- Прости, - эльф шагнул к моффу, и быстро коснулся его руки. - Я вовсе не хотел тебя обидеть. Просто здесь, со-всем рядом, вот здесь, - он обвел рукой пространство вокруг себя, - была боль... не так давно. Кому-то было очень плохо, а потом - боль, сильная боль, он умирал, его хотели убить... Я не знаю, что это - я просто слышу. Ты не виноват в этом.
Мофф слегка расслабился, тем более, что каамаси поддерживающе коснулся его плеча с другой стороны. Старые мудрые глаза чужака с любовью смотрели на них обоих.
- Вероятно, тут наш любимый Император выяснял отношения с молодым Люком. Бывший Император, не нынеш-ний. Поскольку тот и другой в высшей степени одарены Силой, должен был остаться сильный отпечаток. Не понимаю я в этих делах. Я в тот момент был занят атакой повстанцев.
- Многие восстают против него? - спросил эльф. - Я почти уверен, что рядом с ним был Тху: знакомые темы, зна-комая музыка... звуки смерти и боли. Как же здесь все... - он подошел к круглому обзорному окну, коснулся прозрачной поверхности. - Как жутко и невероятно. Я тоже убивал, на мне множество смертей, я даже не сумел бы сосчитать... но здесь - совсем другое. Смерть, ставшая заурядной работой...
- Управление Звездой Смерти - отнюдь не заурядная работа, - всё ещё немного обиженно возразил Джерджерод. - Ты можешь не верить, но я сознаю её важность, и ответственность за миллиарды человеческих жизней.
Он сплюнул на полированный пол.
- Тьфу, получается пафос в худших традициях Альянса. Но в этом зале сложно говорить иначе. Когда можешь ше-велением пальца оборвать или спасти столько людей, изломать их судьбы... Не знаю, может именно поэтому старый Импе-ратор и сошёл с ума.
- Кольцо Всевластья, - неожиданно улыбнулся каамаси. - На родине нашего гостя была похожая история, только на несколько тысяч лет позже... Искушение силой.
- И чем она закончилась?
- Карлик, сумевший устоять перед искушением, выбросил сильнейший артефакт своего времени в жерло вулкана.
- Нет! - невольно вскрикнул Джерджерод.
Он прошёлся туда-сюда и уже более спокойно заговорил:
- Не знаю, безумец я или нет, но я не допущу такого исхода для Звезды.
- А если ею завладеют другие? - спросил эльф. - Те, кто пожелает использовать ее для установления собственной власти? Как можно быть уверенным, что эта мощь не послужит Тьме?
Мофф устало пожал плечами.
- Знаешь, сколько раз меня уже об этом спрашивали? Я даже не могу сказать, что пока я жив, этого не случится. Для форсъюзера не проблема промыть мозги простому смертному. Могу только обещать, что пока я жив и свободен, Звезда не будет служить ничьим корыстным интересам. Но это очень тоненькая защита...
Он подошёл к куполу и прижался к ледяному транспаристилу пылающим лбом.
- Я всего лишь человек... а вокруг вьются чудовища...
- Какие чудовища? - эльф коснулся его плеча. Он хотел было сказать, что самые страшные чудовища живут внутри нас, в человеческих, и не только человеческих, душах... но все же не произнес этой фразы.
- Да хотя бы этот ваш... Тху, - Джерджерод с явным удовольствием выплюнул ругательство. - Судя по рассказам Шендри, он вообще сродни богам... или демонам. Что такому стоит съесть обычного зарвавшегося моффа? Я, можно ска-зать, продал душу другому чудовищу, чтобы защититься от него... а он дотянулся сквозь все слои обороны, которые мне были обещаны. Легко так, играючи.
- Другой - его враг? - эльф нахмурился. - В нашем мире враги Моргота и Тху были нашими друзьями. Но здесь, я вижу, все иначе...
- Полагаю, лорд Нигилус - друг только себе. Но он не претендует править Галактикой, по крайней мере. К искуше-нию властью он совершенно равнодушен. Единственное хорошее, что можно сказать об этом... существе.
- А что о нем можно сказать плохого? - эльф усмехнулся, оглянувшись на массивное кресло - и преодолевая иску-шение усесться в него: он чувствовал, что это - символ власти, вроде трона.
- Плохого... Да ничего, с этической точки зрения. Он ведь гораздо дальше от человека, чем ты или Шендри, может, даже дальше, чем нынешний Император. Разве можно винить ураган, когда тот сносит города? Так и Нигилус. Легенды говорят, что четыре тысячи лет назад он чуть не сожрал всё живое в Галактике. Но злой воли в этом никакой не было. Чис-тая физиология.
- Мне кажется, я никогда не пойму всех этих ваших просторов... - сказал эльф, глядя на звезды. - Все слишком да-лекое. Слишком странное. Слишком огромное. Я бы хотел вернуться домой, но, должно быть, не в этом мое предназначе-ние, если уж я оказался здесь.
- Полагаю, это нетрудно организовать, если удастся найти твою планету, - пожал плечами мофф. - Корабли у меня есть, пилоты тоже - садись и лети, я задерживать не стану.
- Да что проку? - возразил эльф. - Если преграда не в расстояниях, а во времени. Если и вправду прошло много ты-сячелетий? все, кого я знал, мертвы, там, где мой дом, все безвозвратно изменилось... Я хотел бы научиться летать среди звезд сам, - добавил он вдруг. - Это получится, как ты думаешь?
- А почему бы и нет? Если медицинские и физиологические показания не запрещают...
- Реакция у нашего нового друга на тридцать процентов выше, чем у человека, и вдвое выше, чем у меня, - кивнул каамаси. - Из него бы вышел превосходный пилот.
- И наше зрение отличается от человеческого сильно, - добавил эльф. - Мы проверяли. Потому эльфы гораздо луч-ше людей стреляют из лука.
- Так что никаких противопоказаний нет, - улыбнулся глазами Шендри, - даже наоборот.
- Что ж... Тренажёры у нас есть, инструкторы есть, корабли тоже есть... Почему бы и не заняться.
В этот момент женский голос в динамиках доложил:
- Командующий Джерджерод, гиперрадары зафиксировали приближение тяжёлого корабля, классом не ниже Звездного Разрушителя.
- Ну вот... - развёл руками мофф. - А только хотели посидеть и поговорить нормально...
- Звездный разрушитель, - произнес эльф, видимо напрягшись. - Тоже борцы за мир и порядок?
- Нет, вряд ли. О приближении имперских войск, лояльных хоть мне, хоть Императору, меня бы предупредили. А без предупреждения... это, скорее всего, лорд Нигилус.
Он опустился в кресло, чтобы направленные микрофоны смогли поймать его голос.
- "Красная" готовность операторам турболазеров и притягивающих лучей. Штатным психологам - контроль опера-торов по схеме "восемь". Команде суперлазера - "оранжевая" готовность, держать объект в огневой зоне.
- Что все это означает? - тихо спросил эльф, наклонившись к уху каамаси. - Красная, оранжевая... степень силы удара?
- Не совсем, - негромко ответил Шендри, - Красная - означает, что все орудия полностью готовы к стрельбе, и го-товы открыть огонь по собственной инициативе - если увидят опасность. Оранжевая - орудия готовы к стрельбе, но без при-каза командира не стреляют, даже если их начнут разносить на куски. А контроль по схеме "восемь" - это значит отслежи-вать все возможные признаки зомбирования или другого внешнего контроля. За моффом такое наблюдение осуществляю я.
- Сколько до выхода, - спросил Джерджерод в микрофон.
- Три минуты восемнадцать секунд, - доложил голос. - Приказы операторам отправлены, расчётное время указан-ной готовности через две минуты пять секунд.
- А если вас самого... - эльф не стал договаривать - и так было понятно. - Неужели что-то может угрожать такой чудовищной мощи? что может с нею тягаться?
- Сила, - коротко ответил мофф. - Эта ваша проклятая магия, против которой беспомощны самая крепкая броня и защитные поля!
Звезда Смерти начала разворот, чтобы встретить незваного гостя в фокусе суперлазера. Пол под ногами не дрог-нул, движение было совершенно неощутимым. Только медленно поплывшие над головой звёзды указывали на работу чудо-вищных двигателей.
- Как там Вейдер говорил? - разорялся Джерджерод. - Способность уничтожить город, страну, даже целую планету - ничто, если противопоставить Силу. И ведь знал, о чём говорил, сукин сын! Первую Звезду уничтожил единственный мальчишка, едва начавший обучение на джедая!
- Что же вы не придумали защиты от этого? - удивился эльф. - Пусть не броня, пусть тогда - другая Сила!
- Я придумал, - покачал головой мофф. - Вот эта другая Сила сейчас к нам и летит. Только бы лекарство не оказа-лось хуже болезни.
Финрод усмехнулся.
- Если бы я владел этой силой, - осторожно сказал он, - я бы постарался вам помочь. Только вряд ли я был бы про-тивником тому, кто рискует выйти против самого Тху.
- Ты ею владеешь, - возразил каамаси. - Ты ведь можешь разговаривать мысленно, и выучил бейсик, не вылезая из ванны с бактой. Вот только Нигилус и Эгленн владеют ею на неизмеримо более высоком уровне...
Что-то сверкнуло, и в сотне километров от Звезды Смерти поплыла стальная искра - почти невидимая в сравнении с громадой станции, хотя и достигавшая в длину более двух километров. Джерджерод ничего не ощутил, но на эльфа и каа-маси дохнуло холодом, в сравнении с которым межзвёздный вакуум был тёплым и уютным местом.
- Пустота! - эльф впился пальцами в плечо каамаси. - Ты чувствуешь тоже? Это... ваш гость - приближается? Но ведь это то же самое, что твари Пустоты, детеныши Унголиант, у нас такие обитали!
- Чувствую, - кивнул Шендри. Его шерсть под пальцами эльфа встала дыбом. Даже каамасийское самообладание давало трещину. - Когда он появился здесь в первый раз, с непривычки было ещё хуже. Джерджероду пришлось вытаски-вать меня чуть ли не из комы. Мы по незнанию пустили его прямо на станцию.
- Входящий видеолуч, - сообщил женский голос. - Командующий, эксперты не могут опознать класс корабля!
- Дайте связь, - устало прошептал мофф. - Хорошо хоть, Нигилус научился использовать голотерминал...
- Эру всемогущий, что за тварь сюда направляется... с кем вы связались! - эльф впился взглядом в сверкающую точку, приближающуюся к станции.
- Сюда не направляется, - лицо Джерджерода от напряжения мало напоминало человеческое. - Я его не пущу. Мы поговорим на расстоянии, и он постоянно будет в прицеле.
Он сжал подлокотники.
- Шендри, ты знаешь, что делать, если вдруг...
- Знаю, - вздохнул каамаси.
- Принять сигнал.
В воздухе перед моффом появилось мерцающее изображение маски, похожей на череп. В провалах глазниц пуль-сировала тьма.
- О Эру, - невольно прошептал эльф, отступая на шаг - едва удержался, чтобы не шарахнуться. Он вдруг понял, что этот - неуловимо напомнивший ему Тху, каким тот был во время Поединка - видит его, пустые глазницы впиваются ему в душу, вытягивают, пьют... Страх нахлынул холодной волной; он еле справился с ним.
Джерджероду, как ни странно, было легче. Не владея даже проблесками Силы, он лишь умом понимал, какая угро-за над ним нависла - но не чувствовал её, и потому испытывал лишь обычный, человеческий страх.
Существо в голограмме что-то прострекотало, словно гигантское насекомое.
- Я не владею языком древних ситхов, лорд Нигилус, - терпеливо сказал мофф. - Если вы уже убили, или съели, или где-то потеряли прошлого переговорщика - найдите, пожалуйста, нового, или постарайтесь выучить более современный язык.
- Я мог бы его понять, если бы открыл ему свой разум, - сказал вдруг эльф. - Если нужно, я сделаю это, только... - он не сумел сдержать дрожь, - он - Пустота. Та, что погубила некогда Древа...
- Унголиант? - расширились глаза каамаси, понявшего, о чём речь. - Только Паучихи нам не хватало для полного счастья...
- Это чем-то тебе грозит? - быстро спросил мофф.
- Понятия не имею, - так же быстро ответил эльф. - Против Тху я устоял, живой, во всяком случае... только он и не пытался меня убить - тогда. А с этой силой говорил только Моргот, и потом та едва не сожрала его... Ладно.
Он шагнул вперед, зная, что теперь полностью попадает в зону видимости, и загнав свой страх куда-то в глубину души.
"Я слышу тебя. Я пойму. Они - не понимают. Зачем ты пришел, чего ты хочешь?"
Холод омыл ему мозги. Холод и шум. Невыносимый шум миллиардов разумных существ. Каждое из них чувство-вал Нигилус, их мысли, страсти, страстишки, рождения, смерти... Это была не боль... вернее, и боль тоже, но там же и ра-дость, и страх, и любовь, и ненависть... Любое чувство в таких количествах могло убить - а Нигилус ощущал их все, вместе взятые.
На протяжении невыносимо долгого мгновения эльф понимал абсолютно чётко, что жизнь во вселенной должна быть уничтожена - только так можно избавить космос от этого невыносимого шума, разрывающего пустоту. И понимал, что процесс уничтожения будет приятным... невыразимо приятным.
Потом Нигилус, вероятно, сообразил, что мозг неожиданного контактёра сейчас вскипит, и ослабил контакт до терпимого уровня. Шум жизни по-прежнему был слышен, но где-то там, на заднем плане.
Всплыл образ. Джерджерод. Он обещал пищу. Вкусную пищу, яркую в Силе. Почему мофф не держит слово? На станции нет пищи. Эльф не годится, он слишком слаб...
- Он... - вслух проговорил эльф, чувствуя, что его слова стираются до шепота, - он хочет есть. Ты обещал ему пи-щу. Эру... насколько я понимаю, он имеет в виду Тху... он мог бы поглотить меня, но я для него слишком мал - неинтере-сен... он спрашивает - почему ты не держишь слово?
- Я ошибся в прогнозах, - мофф виновато наклонил голову. - Я думал, Эгленн нападёт на станцию, тогда Нигилус стал бы нашей единственной защитой. Но я сдержал слово! Я же не обещал доставить связанного Императора! Он был здесь, телепатически! Нигилус мог его достать и поглотить, он сам говорил мне, что чувствовал. Почему тогда не сделал?
Финрод вновь открыл сознание - переводя только что услышанное на язык образов. Сам он уже понимал: такие разговоры - бесполезны. Он вообще, кажется, неразумен, он животное, чудовище...
Унголиант.
Образ гигантской паучихи, твари Темноты, высасывающей Древа, встал перед глазами с такой четкостью, что по-неволе заглушил все остальное.
Ответом были удивление и радость. Кто-то ещё помнит Древа Валинора? Они были вкусные. А где Сильмариллы, которые украл жулик Мелькор? Если удастся получить Сильмариллы, он готов забыть об Императоре.
"Я не знаю, - ответил Финрод, понимая, что вполне может оказаться - проще скормить твари Камни, если они еще целы - чем допустить ее голодное бешенство. - Я спрошу. Я помню Древа... я видел все это. Ты - Унголиант. Почему ты выглядишь, как человек?.. Тот облик тебе подходил больше".
Вслух он быстро проговорил:
- Если бы найти Сильмариллы, он бы отвязался от нас. Это Унголиант, та самая паучиха, только у нее сейчас дру-гое тело...
Образ. Плащ и маска - всего лишь место сосредоточения силы, созданные для общения с людьми. И благодарность тому человеку, который некогда их носил, который вновь призвал Его в этот мир из пустоты. Его тело со временем расто-чилось, было поглощено голодом Унголиант, но душа жила в плаще и маске до тех пор, пока Нигилуса не убили. Существо честно выполняло все желания хозяина - время ничего не значило для него, а верность условиям сделки была одним из не-многих принципов, сдерживавших его голод. Но потом душа Нигилуса слилась с Силой. Но остались его характер и память, которые наделили существо чем-то большим, чем просто животные инстинкты. Утоления голода стало недостаточно, хотя сам голод никуда не делся.
- Где их можно найти? - быстро уточнил Джерджерод. - И что они такое? Вкратце.
- В нашем мире, в Арде, где они, что с ними - я не знаю, но были они в короне Моргота, - ответил Финрод. - Мы шли в Ангбанд , чтобы добыть Сильмарилл из короны... не дошли...
"Ты хотел бы утолить голод? Или что-то еще? А может - перестать чувствовать голод? Это спасло бы тебя! ты не сможешь пожрать весь мир, это невозможно!"
Смех. Существо недавно (по его меркам - недавно) узнало, что такое смех. И ему нравится.
"Ты удивишься, если узнаешь, где для меня границы возможного, маленький эльф. Нет, если полностью перестать чувствовать голод, это уже буду не я. Но вы мне нравитесь - если бы вас ещё не было так много и вы не так шумели... Зачем вы расселились с Арды? Я с удовольствием слушало Музыку Айнур, но триллионы феа - это шум и гвалт. Разве будет хуже, если я слегка уменьшу их число?"
"Беда не в том, что они шумят, а в том, что ты не умеешь закрыть свой слух. Ты живешь как будто с содранной кожей, и этот шум тебя мучает. Разве не проще было бы просто не слышать?"
"Проще, но вернее ли? Если ты видишь, как гномы или люди топчут красивые цветы, заливают грязью твой люби-мый лес, жгут деревья - разве ты станешь завязывать себе глаза и рубить уши, чтобы не слышать их? А теперь представь, что люди и гномы - твоя любимая еда. И поедая их, ты одновременно оказываешь услугу лесу. Мой лес - весь Эа".
"Ты слишком много мнишь о себе, - не выдержал эльф. - Кто ты такой, чтобы решать за все Эа? Или ты - Эру Еди-ный? Ты просто тварь, едва получившая разум! все, что у тебя есть - сила; но некогда даже балроги сумели загнать тебя в логово!"
"Тебе повезло, что я не раздражительно, маленький эльф. И никто не узнает, как ты меня оскорбил. Если бы это было сказано вслух, или тому человеку, который раньше был мной, у меня не оставалось бы иного выхода, кроме как по-глотить тебя".
"Чего ты хочешь - сейчас? Если тебе так нужен Император - почему бы тебе не отправиться к нему самому?"
"Я пробовало. Майа защищён - у него артефакт, рождённый в первобытном пламени. Я могло бы поглотить Импе-ратора или артефакт, но вместе они причиняют слишком большую боль".
"Если даже ты не в силах это сделать - как же мы могли бы одолеть его, подумай сам? Ты сам считаешь нас всего лишь слабыми людьми... существами."
"Хитрость. Маленькие всегда очень хитры. Заставить расстаться с артефактом. Или упросить. Или убедить. Одна-жды это уже было сделано... и как раз маленькими".
"И что - потом? Ты пожрешь его, а дальше?"
"Дальше вы будете в безопасности. Я не ем маленьких и слабых, если в этом не возникает необходимости. Мелочь невкусная. Я уйду спать, пока в этой Галактике не созреют новые источники Силы. Только передай людям, чтобы больше не размножались. Одной Галактики достаточно, даже им. Иначе шум станет совсем невыносим, и мне придётся убирать лишних. А это невкусно".
"А если мы придумаем, как сделать так, чтобы ты не слышал этого шума? Это устроит тебя?"
"Ты не понимаешь. Шум не просто раздражает меня - он загрязняет Эа, грозит разрушить миры. Ты знаешь исто-рию Айнулиндалэ?"
"Жизнь - загрязняет Эа?! Если кто здесь и грозит разрушить миры, то это твоя сила, а не наша!"
Смех.
"Любая жизнь хороша, пока она держится в отведённых ей рамках. Если она начинает расти, подобно опухоли, вы-тесняя все другие формы, то становится заразой, грязью. Возьми миллион гениальных менестрелей, раздай им всем чудес-ные лютни, и пусть они ударят по струнам одновременно - разве найдётся ухо, способное выдержать это? Твой народ уже исчез, их песни не звучат больше. Ты хочешь, чтобы человеческий шум вытеснил и все остальные мелодии?"
"Я полагаю, с этим мы разберемся сами. Ты чужд нам - мы не вмешиваемся в твою жизнь, не вмешивайся в нашу!"
Белая жуткая маска с провалами глаз-темноты, висящая перед ним на экране, притягивала взгляд, пустота, текущая из этих провалов, грозила поглотить без остатка... а люди стояли позади, и не видели, как стекленеют глаза эльфа; отчаян-ным усилием воли он заставил себя отвести взгляд - и почти крикнул:
- Хватит, уберите эту тварь отсюда!
Джерджерод торопливо ударил по клавише, выключая голограмму. Присутствие Пустоты слегка ослабло... но не исчезло. Она по-прежнему была там, на неизвестном корабле.
- Проклятая тварь, - эльф повернулся, схватился за спинку его кресла. - Он хочет жрать. Мы для него слишком ма-лы, только потому еще живы: ему нужны источники Силы, как, например, Император... Или Сильмариллы... И ему мешает шум человеческих душ.
- Почему же он не сожрал Императора, когда имел такую возможность? - напряжённо спросил мофф, перед кото-рым вместо голограммы развернулся тактический дисплей.
- У него какой-то артефакт... созданный в первозданном пламени, - эльф выпрямился, понемногу приходя в себя. - Он мог бы поглотить их по отдельности, но вместе - не под силу. Он боится первозданного пламени. Его некогда сумели одолеть балроги...
- Кажется я подозреваю, что это может быть за артефакт, - прошептал Шендри.
- Пламени, говоришь... - палец моффа коснулся голограммы корабля Лорда. - Так может, врезать по нему из супер-лазера и дело с концом?
- Не знаю, - эльф качнул головой, - только он же не идиот, должно быть, лезть под то, что может быть ему опасно?
- Я думал, ты мне это скажешь, или Шендри, - вздохнул Джерджерод. - Я в этой древней мистике ни ситха не по-нимаю. Я так понял, что ты узнал эту тварь?
- Еще бы! Он и сам подтвердил. Это тело когда-то принадлежало человеку; а теперь это и не тело вовсе, а просто оболочка - чтобы разговаривать с вами, не больше! Это Унголиант! Тот человек некогда призвал ее - а она вначале подчи-нялась, а после пожрала его душу. И теперь эта древняя тварь обрела разум.
- Даже так... Я понимаю, у нас два выхода - попытаться уничтожить это, или помочь этому уничтожить Императо-ра. Ты знаешь их обоих. Давно. Я не знаю никого. И не знаю почему... но я доверяю тебе. Чью сторону ты посоветуешь вы-брать?
- Проклятье, ну и выбор - между Тху и Тварью...

[Eglenn]

Он подошел к пластине окна - там, вдалеке, висела точка, несущая Пустоту. Повернулся.
- Мне тяжело это говорить. Но если Тху все же... разумное существо. То это - Тварь. С ней бесполезно пытаться договориться. Это Пустота, которая жаждет лишь поглотить все и вся. Ее ведет только голод. Он говорит, что заснет, насы-тившись, но как мы можем это проверить? Он готов легко уничтожить всю жизнь на этих звездах, - эльф показал рукой, - потому что жизнь для него - всего лишь грязь.
- Пожалуй да, - кивнул Джерджерод. - Что ж, друзья, приготовьтесь к фейерверку... или к смерти, если огневой мощи не хватит.
- Ты хочешь - прямо сейчас? - эльф нахмурился. - Но если тебе не удастся его уничтожить, он в ответ уничтожит нас!
- А как ещё убрать эту тварь от станции? Сейчас он, по крайней мере, в прицеле. Но если есть альтернативные предложения...
- Не знаю. Он понял, что мы не хотим его видеть, но он хочет, чтобы мы хитростью отняли у Императора этот ар-тефакт... как я понимаю, он ждет согласия, - эльф обернулся к Шендри. - А ты как думаешь? Возьмет его ваш... "суперла-зер"?
Шендри вздохнул.
- Не знаю. Честно говоря, мне это не так важно. Я бы предпочёл договориться мирно. И с ним, и с императором. В конце концов, если он и есть Унголиант, то это реликтовое существо, живущее, может быть, с сотворения мира, и уникаль-ное в своём роде. А мы по нему - из суперлазера. Это же варварство.
- Еще можно пообещать ему Сильмариллы... только где же их найти? А если и найти, то обидно было бы скормить их этой твари...
- Сильмариллы - всего лишь вещи. Красивые, я не спорю, дорогие... но их разрушение не является убийством. Ни один артефакт не стоит чьей-либо жизни.
- Сколько крови пролилось из-за этих вещей... - вздохнул Финрод.
"Давай так, - позвал мысленно он, заранее сжимаясь от того, что сейчас его души снова коснется ЭТО. - Мы по-пробуем добыть тебе Императора или... Или Камни. Это сложно, очень сложно. Но мы постараемся это исполнить. А взамен нам надо только, чтобы ты ушел и не приходил более к людям."
Снова холодные щупальца коснулись его разума.
"Я уже сказало, что уйду. Мы не умеем лгать. Однажды я вернусь, но не скоро, не скоро..."
"Ладно. Ради того, чтобы ты ушел, мы постараемся найти тебе пищу. А сейчас - покинь это пространство... людям тяжело, когда ты рядом, они боятся. "
"А ты не боишься меня, маленький эльф?"
- Корабль начал разворот, - доложил женский голос. Джерджерод вопросительно посмотрел на Финрода.
"Боюсь. Но справляюсь," - ответил эльф.
- Он уйдет, - сказал Финрод вслух. - Надеюсь. Он будет ждать, чтобы мы достали ему Камни или Императора. То-гда он уйдет насовсем... вернее, надолго - уйдет спать, насытившись.
Мофф облегчённо откинулся на спинку кресла.
- Корабль перешёл в гиперпространство.
Чувство близости пустоты исчезло.
- Отбой тревоги, возврат в штатный режим работы. Всем спасибо.
- Это лишь отсрочка, - сказал Финрод, проводив взглядом искру, исчезнувшую в короткой вспышке. - Шендри, ты говорил - знаешь, что за артефакт имела в виду Тварь?
- Да. Поскольку Император - это Саурон, то артефактом должно быть Единое Кольцо. По легенде, оно было унич-тожено в конце Четвёртой Эпохи, что и стало причиной гибели Тёмного Властелина. Но если Гортхауэр жив, то и насчёт Кольца легенда может ошибаться...
- И... зачем было создано это кольцо? - Финрод нахмурился. - Ты сказал: единое - объединяющее?
- Да. Всего было двадцать Колец. Три эльфийских, семь гномьих, девять человеческих. И было заклятье, связы-вающее их вместе, подчиняющее Единому.
- Власть? - коротко спросил эльф. - Похоже на него...
Он прикрыл глаза, вспоминая то, что было для него совсем недавно - а для всех неизмеримо давно.
- Он странное существо, - сказал наконец. - Мне пришлось с ним говорить. Много. Я ожидал увидеть его другим...
- Ты - Финрод Фелагунд? - почти утвердительно сказал каамаси.
- Да. Ты знаешь обо мне?
- И много. Мой народ изучил эти легенды очень подробно. Мы чувствовали, что в них кроется большее, чем про-сто сказки. У нас есть похожие легенды о сотворении Каамаса, но там не было никаких войн. Была пара братьев-близнецов, восставших, подобно Мелькору. Но Творителям... это существа, похожие на ваших Валар... удалось убедить их ничего не разрушать. Один из братьев ушёл в другое место, где мог творить, как сам считал нужным, а второй присоединился к Тво-рителям. Они учли его пожелания, и в результате мир получился ещё лучше.
- Чтобы погибнуть от огня Императора, - закончил Финрод. - Грустный конец... Но если ты знаешь обо мне - ска-жи, что стало с Береном после... После моей смерти?
- Лютиэнь спасла его своими чарами. Затем они вместе с волшебным псом Хуаном сумели добыть Сильмарилл. Правда, в ходе их приключений Берен потерял руку... Лютиэнь стала его женой, смертной, как люди. И они умерли вместе через много лет.
- Хуан? - эльф явно удивился. - Пес Келегорма? Он-то как с ними оказался? Впрочем, рядом со всем остальным это не так удивительно... Но хорошо - значит, мы шли не напрасно.
- Командующий, с вами желает говорить Император, - произнёс женский голос.
- Ни минуты покоя нет, - вздохнул Джержерод. - Откуда вызов? С Корусканта?
- Нет, сэр. С Артоса.
- Тогда перенаправь ко мне. С такого расстояния он не дотянется...
Экран перед моффом засветился - и Финрод поневоле отступил назад. Не узнать Тху было невозможно.
У существа на экране сейчас был иной облик, чем тот, к которому успел привыкнуть Джерджерод. Ничего общего с прежним существом, чье лицо скрывалось под капюшоном. Белое жесткое лицо, тут же заставившее вспомнить маску ситха. Напряженные ярко-зеленые глаза, черные волосы, на голове - что-то вроде венца, причем было ясно, что это - не вещь, это составляет одно целое с его телом...
- Не удивляйтесь, это мой подлинный облик. Возле станции появлялась Тварь. Ваш "ситх". Что произошло?
Джерджерод торопливо бросил взгляд на голотерминал, порадовавшись, что эльф стоит вне поля отображения.
- Ничего особенного. Когда я ушёл с Эндора, он отправился куда-то по своим делам. Сейчас вернулся. Беседа прошла на повышенных тонах, но в целом - конструктивно. Он хочет какие-то Сильмариллы. Вы, случайно, не знаете, что это такое?
- Три светящихся камня, - Эгленн усмехнулся, что в сочетании с этой внешностью смотрелось откровенно недоб-ро, - имеющие особую структуру на уровне... скажем так - на уровне полей Силы. Орудия Замысла Эру. Говоря просто, все, кто не был специально защищен, теряли от вида этих камешков рассудок и становились сумасшедшими в стремлении их заполучить... а через это Эру было очень просто моделировать события истории. Один Сильмарилл исчез из нашей вселен-ной, два должны находиться в Арде, один в океане, другой в недрах... если не расплавился, конечно. Однако же и голод у этой твари: столько тысячелетий, а она снова, как некогда, требует все то же.
- Я намерен их найти, - Джерджерод смело посмотрел Императору в глаза. - Это наименьшая цена. С вашей сторо-ны будут возражения?
- Не спорю, это разумно. Займитесь - я помогу вам по мере возможности...
Он вдруг замер и прислушался - словно уловил в незримой музыке некие знакомые ноты.
- Те двое, что стоят за вашей спиной, - медленно проговорил он, - пусть войдут в поле передачи.
Мофф вопросительно посмотрел на эльфа и каамаси. Чужак только пожал плечами и шагнул вперёд:
- Вы хотели видеть меня, Ваше Величество?
Майа оценивающе скользнул по нему взглядом, кивнул каким-то своим мыслям.
- Мы было бы приятно познакомиться с вами, господин каамаси... но сейчас я имею в виду другого.
- Прошу прощения, - без малейших признаков страха мягко ответил Шендри, - но наш гость не является подчинён-ным господина Джерджерода, поэтому никто из нас не может ему приказать. Если он захочет, то войдёт в поле, если же нет, то мне остаётся только извиниться ещё раз.
Эльф отстранил каамаси - и шагнул вперед. Таким его Шендри и мофф не видели: казалось, перед ними не живое существо, а стальная пружина - они оба ощутили тугую нить Силы, протянувшуюся между этими двумя через сотни свето-вых лет.
- Вижу, ты узнал меня, Тху, - проговорил эльф. - Что же - тебе недостало нашей прошлой встречи?
Майа несколько секунд смотрел на него - и вдруг на лице его появилась улыбка; улыбка едва ли не наслаждения.
- Вот, значит, как. Я был уверен, что ты погиб - а ты оказался здесь... Воистину, это не случайно. Мофф Джердже-род, - повернулся он к человеку, - я вышлю за ним корабль: его должны доставить на Артос.
- Только если наш гость добровольно, - Джерджерод подчеркнул последнее слово, - согласится вас навестить. По-дозреваю, что он не испытывает такого желания. А я не тюремщик.
- Я высылаю корабль. Надеюсь, вы будете благоразумны.
Изображение исчезло. И только тогда Финрод позволил себе судорожно вздохнуть.
- Через сколько времени они будут здесь? - спросил он быстро.
- Зависит от модели корабли и умения пилота. Я бы рассчитывал часов на пятнадцать, если он не отправит гоноч-ную яхту, а курьеры из императорской команды сохранили свои навыки.
- Пятнадцать часов, - проговорил эльф. - Пятнадцать часов свободы. Я не побегу от него. Хватит.
Джерджерод пожал плечами.
- Я могу арестовать этот корабль, или уничтожить его, или просто отослать назад пустым.
- И он ничего не сможет сделать с вами? Да все, чем это закончится - ваша собственная гибель!
- Вероятно, сможет. Но знаешь, Ньелло, мне тоже надоело бегать и ползать перед ним на животе. Хватит с меня одного Императора. Звезда Смерти - моя территория, и я буду сам решать, кого отдать на расправу, а кого защитить. Иначе не стоило и начинать мятеж. Ты просил меня об убежище - ты можешь на него рассчитывать.
- Ты ведь общался с ним. Что ты можешь о нем сказать? Каким он тебе показался?
Мофф размышлял весьма долго.
- Жестоким. Не истеричным, как Палпатин, а таким холодно и расчётливо жестоким... Гордым... Самодовольным... Храбрым. Решительным.
Эльф сел на пол рядом с креслом. Поднял голову.
- Знаешь... он ведь отпустил всех моих спутников. Они не хотели уходить, бросать нас. Берена он оставил, а их - вышвырнул прочь. Сказал - мне не нужны их жизни. Я ожидал пыток, издевательств... Этого не было. К Берену он оказался безжалостен; но не ко мне. Мне даже казалось - он хочет запутать меня, переманить на их сторону. Представь - он читал мне стихи.
- Стихи? - Джерджерод приподнял бровь. - Вот уж чего от него не ожидал...
- Да, - кивнул эльф. - Должно быть, написанные в их землях - я не спрашивал. Хорошие стихи, это я мог оценить... Мне было странно, что у Тьмы тоже может быть красота, но это было неоспоримо. Знаешь, Остров, где я оказался - он ведь был выстроен мною; мы долго возводили эту крепость... Позже он выбил нас оттуда, захватил ее. Комната, в которой жил мой брат, осталась почти неизменной, только на стенах - темные портьеры, и в шкафу появилось много новых книг... Их книг. Он сказал - там копии, копии книг, написанных в Ангамандо. Но я не рискнул их читать: он явно именно этого хотел от меня. Только стихи. О драконе...
- Так может быть, он не такое и зло, каким его называют легенды? - задумчиво сказал каамаси.
- Мне было все равно - такое или нет, - эльф повернулся к нему. - Они сожгли моих братьев в пламени Браголлах, там сгорели заживо множество эльдар, и людей... Я чувствовал всю эту боль. У нас не так, как у людей - если гибнет кто-то из родичей, мы чувствуем все сами. И я видел их глазами - стену приближающегося пламени, и отчаяние, бессилие, и неку-да бежать, а потом огонь настигает, все вокруг поглощается болью... Столько лет прошло, а мне до сих пор это снится. И те стихи тоже были - про смерть...
Он помолчал. Потом заговорил снова:
- Пробудился дракон, и поднял
Янтари грозовых зрачков,
Первый раз он взглянул сегодня
После сна десяти веков.
Но ему не казалось светлым
Солнце, юное для людей,
Был как будто посыпан пеплом
Жар пылавших в море огней.
Но иная радость глубоко
В сердце зрела, как сладкий плод:
Он почуял веянье Рока,
Милой смерти неслышный лёт.
Голос моря и ветер южный
Заводили песню одну:
Ты простишься с землей ненужной
И уйдешь домой, в тишину.
О твое усталое тело
Притупила жизнь острие.
Губы Смерти нежны, и бело
Молодое лицо ее.

Мофф непонимающе помотал головой, как бы спрашивая "о чём это он?". Каамаси завороженно внимал музыке чужой речи.
- Я понимаю, как это, - негромко сказал он, когда стих закончился. - Но знаешь, месть ничего не может создать...
- Нет смысла скрывать - я боюсь его. Но бежать... Нет.
Он встал.
- Я полечу туда, к нему.
Мофф вздохнул.
- Не буду тебя задерживать, конечно... Но ты понимаешь, что можешь быть нашей последней надеждой? Насколь-ко я понял, ты вырвался прямо из его плена... Преодолел тысячи обычных и световых лет... только чтобы снова попасть туда же?
- Это шанс. Шанс, понимаешь? Я не знаю, чем все это обернется - но он не отправит меня в подземелье снова... Да и то - тогда я сказал: я хочу разделить судьбу Берена и быть вместе с ним, так же, как он, - Финрод помолчал и добавил: - Бессмысленной жестокости в нем не было, это верно. И я пойму, кто страшнее - он или Тварь. Это самое главное...

...Через пятнадцать часов в пространстве, контролируемом Звездой Смерти, появился звездолёт.
В сравнении со станцией он был крохотным, - однако казалось, что для него опасности вовсе не существует.
Уверенность.
И чёткость, точность в каждом манёвре.
Когда посадочные опоры коснулись металлического пола, и опустился трап, стало ясно: прибыли люди из Службы Безопасности.
Конвоировать неожиданного гостя из прошлого.
Джерджерод мысленно заскрипел зубами. Внешне его лицо оставалось спокойным.
- Ты уверен? - последний раз спросил он эльфа.
- Нет выбора, - ответил тот.
Они стояли в одном из причальных залов станции: эльф, каамаси и командующий. В комбинезоне эльф не выгля-дел настолько уж экзотично... если бы не блеск волос, для людей неестественный.
Финрод оглянулся на каамаси, молча пожал ему руку. Кивнул моффу. И пошел к кораблю.
Человек и чужак молча смотрели ему вслед.
Люди смотрели на пришельца бесстрастно. Для них он был не личностью, а чем-то, что необходимо охранять, дос-тавить в целости... ну, и остерегаться - впрочем, в разумных пределах. Вышколенная Вейдером гвардия...
Когда Финрод поднялся на борт, его отвели в центральную каюту. Молчаливые люди не сводили с него глаз.
Мгновение - и корабль оторвался от пола, чтобы выскользнуть в бездну космоса.
Еще никогда так остро он не ощущал одиночества и беспомощности. Только теперь нахлынуло с беспощадной си-лой: он один в этом странном, невероятном мире, и не осталось никого, кто мог бы понять его, разделить страхи, надежды и веру - здесь все бесконечно чужое. Он попытался прикоснуться к сознанию людей - и наткнулся на ту же спокойную проч-ную стену, что у воинов Тху там, на Острове. Только там - те, похоже, лишь отгораживались; эти и вправду были равно-душными, спокойными... мертвыми.
Полёт длился и длился, и вокруг не было ничего, кроме стен, и ничего, кроме молчания. Никто не заговаривал с ним. Время - само время стало мучительной пыткой, от которой было некуда деться, и от которой хотелось закричать.
Последние часы полёта растягивались на глазах, и казалось - это никогда не закончится, и весь мир превратился в этот путь... в бесконечность.
Финрод смотрел вокруг. На непонятные предметы, его окружавшие: он ощущал в пространстве вокруг себя спле-тения тонких сил, одновременно немыслимо мощных; чувствовал скорость движения, которое было отнюдь не полетом, а чем-то странным, не имевшим названия; видел, что люди управляют силой, заключенной в корабле, через приспособление, подобное тем, что Джерджерод называл "пульт управления"; вспомнил, как спрашивал, сумеет ли он научиться летать. Вряд ли Тху станет обучать его этому искусству...
Наконец он не выдержал, спросил у ближайшего:
- Долго еще?
Его как будто не слышали. Человек скользнул по нему взглядом, как будто он был вещью, или стеной, или частью интерьера... и всё. И - тишина.
- Как будто так трудно ответить, - пробормотал эльф вслух.
Пятнадцать часов, сказал тогда Тху; большая часть времени уже прошла... Эру, когда же это закончится?..
Тишина была здесь не такой, как на Звезде Смерти: там чувствовался стремительный шорох звёзд, острое сияние которых если не виделось - то угадывалось совсем рядом.
Здесь же не было ничего. Только бесстрастное внимание конвоиров, - те знали каждое его движение, и всё же ни-чего, ничего не скажут, а стоит попробовать шевельнуться, как это внимание превратится в каменное спокойствие хищни-ков, наблюдающих за добычей.
Каждая наступающая минута растягивалась и, казалось, становилась длиннее предыдущей.
Пустота вокруг... Страх перед ней начал заползать в душу. Он вдруг ощутил со всей ясностью, что именно здесь, в этой серости за окнами, был подлинный дом той твари, что звалась Унголиант; еще немного - и пустота заползет в душу. А сидеть молча и неподвижно становилось все тяжелее; он окинул взглядом людей и поднялся.
Двое из конвоиров тут же неслышно встали и с пугающей синхронностью разошлись в разные концы каюты: один - к выходу, второй остановился точно напротив. Никто не сказал ни слова, просто - смотрели.
- Я не собираюсь ничего делать. Просто тяжело долго сидеть на одном месте.
Под взглядами _этих_ что сидеть, что ходить, что вообще находиться - было одинаково мерзко; Финрод заставил себя заглушить чувства, прошелся по каюте, рассматривая незнакомые предметы и пытаясь понять их назначение.
Время медленно, но шло. Интересно, каким будет тот, другой мир, где сейчас находится Император - Тху...
Наконец - по прошествии, казалось, нескольких столетий - что-то снова изменилось: ощущение времени, что ли... Один из конвоиров подошёл к нему, положил руку на плечо: заставил сесть. Вскоре пол слегка дрогнул под ногами, и ох-ранники встали, выстраиваясь к выходу.
Посадка.
Пусть бы его сейчас кинули в лапы самому Кархароту - все равно он был бы рад избавлению от этой невыносимой пустоты.
Финрод поднялся тоже - вместе с охранниками. Наконец-то... Хоть бы там было небо. Сколько он уже не видел простого голубого неба...
Короткий путь по коридорам корабля, спуск по трапу... и снова металл вокруг. Пространство было большим, но неба как не было, так и нет, - как будто люди его отменили.
Конвоиры повели его вперёд. Дверь-диафрагма мгновенно расступилась перед ними, - опять коридор, в котором было пусто, длинный, длинный... и наконец - выход.
На несколько мгновений его накрыло - беспредельная синева, множество снующих летающих точек высоко... и тут же - его посадили в закрытый флайер, который взмыл в небо.
И всё то же безмолвие вокруг.
Вот теперь они уже именно летели; беспредельное живое пространство вокруг себя Финрод ощущал ясно. Он за-крыл глаза и снова увидел промелькнувшую картину - небо, небо... как будто они находились высоко в горах. А эти точки - должно быть, такие же крылатые машины, как та, в которой они сейчас находятся...
Заговаривать с конвоирами Финрод уже не пытался: видимо, тем приказали не говорить с ним - они исполняют приказ.
Полёт был недолгим. Резкое снижение было скомпенсировано автоматикой, - практически никаких неприятных ощущений...
Они приземлились возле большого - непривычного для глаза нолдо - дома: тихо светящийся светло-розовый ка-мень стен, высокие стрельчатые окна... никаких башен.
Вокруг зеленела трава, тихо качались под тёплым ветром странные пушистые сиреневые цветы. Вдали темнел лес. Особо рассматривать окрестности ему не дали: провели в дом, на второй этаж.
Просторные комнаты явно были жилыми, и было совершенно необычно: всё было таким хрупким, и никаких при-знаков того, что это - резиденция Императора. Как будто никакой охраны... Те, кто привёл его, остановились - и внезапно повернули обратно, оставив его одного.
Странно - непохоже на прежние обиталища Тху... Но это лучше, чем прежние затхлые подземелья.
Он огляделся с удивлением. Прошелся по комнате, рассматривая находившиеся здесь вещи. Наконец сел на диван: оставалось ждать. Не верилось, что сейчас он увидит своего врага...
Лёгкие шаги в коридоре...
Майа остановился в дверях, - рассматривал гостя из прошлого.
Миг - и как будто пропасть времени растворилась. Всё снова ожило, - давние войны, потери... бессмертным не да-но забывать. Эгленн, властелин Галактики, отошёл сейчас куда-то в сторону, а на Финрода смотрели яркие зелёные глаза Гортхауэра.
Эльф поднялся. Несколько секунд он молчал, замерев, потом провел рукой по лицу, словно отгоняя наваждение.
- Здравствуй.
Изучающий взгляд стал насмешливым. Не спеша прошёлся по комнате, остановился у окна. Повелительный жест.
- Сядь.
Эльф сел обратно.
- Ты почти не изменился, - сказал он. - Даже облик совсем прежний.
- Хватит, - оборвал Гортхауэр. - Сейчас не имеет значения то, что ты думаешь. Ты расскажешь мне о том, как по-пал сюда. Либо расскажешь, - точнее, покажешь мне это сам, либо я сделаю это силой.
Эльф сжал зубы: все в нем запротестовало против того, чтобы открывать душу _этому_... но то, что Тху сможет взломать аванирэ силой, он уже знал. К тому же, и скрывать-то было особо нечего...
- Там нечего показывать, - сказал он. - Я умер. Берен пел надо мною, я это помню. А потом я очнулся, и был в зале на этой вашей... Звезде Смерти. Джерджерод и Шелтри помогли мне.
- Это _я_ решаю, - нечего или есть что, - спокойно сказал Гортхауэр и шагнул вплотную.
Ледяная рука легла на лоб, зелёные глаза оказались совсем близко, нолдо вдруг понял, что проваливается в их вла-стно завораживающее сияние, как в бездну, что не может двинуться с места.
- Показывай.
Как ни странно - самообладания он не утратил; может быть, потому, что все это - было привычно, предсказуемо и знакомо.
- Так и хочется послать тебя к балрогу, Тху, да балрогом тебя не удивишь. Смотри, раз так неймется.
Он заставил себя открыть сознание.
Сияние зелёных глаза вспыхнуло - стало всем миром - и вернулось к привычному. Осталось чувство соприкосно-вения с ледяным вихрем, омывшим душу, пронзившим до дна...
Гортхауэр усмехнулся.
- Понятно. И что же ты намерен сделать, чтобы скормить меня - или Кольцо, или что уж получится от меня добыть - этой твари?
Финрод отстранился от него и вытер со лба проступивший холодный пот.
- Я не верю этой твари еще больше, чем тебе, - сказал он. - И не верю, что, получив желаемое, она уйдет. Она мо-жет обрести силу и начать жрать все вокруг себя... это же тварь, животное, едва обретшее разум, да и тот чужой.
- Это я знаю лучше тебя, - отозвался Гортхауэр. - Собственно, мне от тебя ничего больше не нужно... остаётся только вопрос, что с тобой делать.
- У тебя только два варианта, - Финрод грустно улыбнулся, - убить меня или отпустить. Там, тогда, давно, ты со-бирался отправить меня в Ангбанд... но Моргота, как я понимаю, больше нет, и своего подарка он так и не дождался.
-Ты никому не нужен, Финрод, - легко сообщил Гортхауэр. - Ты не был нужен ни своим в Нарготронде, ни нам в Твердыне... Здесь ты тоже никому не нужен. Даже смерти.
- Ну уж с этим я как-нибудь сам разберусь, - нолдо прищурился. - Да и врешь ты снова: даже на этой твоей Звезде Смерти были люди, которым я не безразличен. Если уж на этой машине смерти нашлись нормальные люди, думаю, в дру-гих местах найдутся и подавно.
- Попробуй, - тот приглашающим жестом обвёл пространство. - Надо полагать, Унголиант ты тоже понравился. Не удивлён.
Эльф закрыл глаза. Тху знал, куда бить - каждое его слово ранило, как острие кинжала.
- Отпустишь - я полечу туда снова, - сказал он наконец. - Мне больше некуда идти. А там будет видно.
- Нет, - резко сказал Гортхауэр. - Не отпущу.
Он коротко сжал руку - не касаясь, на расстоянии, - и эльф почувствовал, что железные пальцы схватили его за горло, душат... всё заплясало перед глазами, мир потемнел.
"Не надо! - мысленный крик вырвался против воли, он попытался вскочить, скинуть незримые руки со своего гор-ла - конечно же, не получилось. - Перестань!"
Воздуха не хватало, - он чувствовал, что приближается смерть. Было полное впечатление, что она встала совсем рядом... смотрит глазами этого, в чёрном, который стал теперь Императором... и наблюдает, нависнув над несчастным эль-фом, готовая в любой момент схватить отлетающую душу.
Эльф уже почти не понимал, что делает: кажется, кричал мысленно, звал кого-то - каамаси, моффа, любого, кто способен услышать мысленный крик - это было уже против сознательной воли: где-то вдалеке билась мысль, что нельзя кричать, что должна быть гордость... но он не хотел умирать, ничего не мог сделать со своей душой, не сейчас - когда перед ним раскрылся новый, пугающе огромный и прекрасный мир, где хоть и правил Тху - но где были звезды и простор. Он пытался схватить каплю воздуха - воздуха не было; все вокруг тонуло, расплывалось в красной черноте, одни лишь зеленые глаза майа оставались четкими.
Сколько продолжалось это мучительное умирание - он не смог бы сказать: всё слилось в одно бесконечное растя-нутое мгновение, где была только боль в горле, и где не было, не было, не было воздуха... И внезапно - всё закончилось.
Мир вокруг надвинулся и стал немыслимо прозрачным... а внизу - на полу - кто-то лежал: странно знакомое лицо, хоть и искажённое предсмертной мукой... золотистые волосы...
А рядом - над неподвижным телом - стоял его враг.
В зелёных глазах не было торжества, не было ничего, кроме напряжённого внимания, как будто от того, что сейчас произойдёт с несчастной душой, зависела его жизнь.
Как ни странно - но от этого стало вдруг легче: больше не было боли. Не было гнева, отчаяния, страха - все ото-двинулось, словно растворилось в одночасье. Остались только грусть, недоумение, печаль...
Он легко коснулся сознания Гортхаура.
"Зачем ты это сделал? Я так надеялся, когда летел сюда, что мы поймем друг друга... "
Зелёные глаза взглянули в упор, - бесплотность не была преградой для майа.
"Слишком много совпадений, - деловито, как будто ничего особенного не случилось, пояснил тот. - Как только Вейдер освободил меня, появилась Унголиант, стали активны серые твари Пустоты, и в довершение всего - ты. Путь через смерть вместе с телом... Мозаика складывается в одну картину: это не может быть случайностью. Я очень рискую сейчас, отпуская твою душу, как говорят у людей, вызываю огонь на себя. Я не собираюсь убивать тебя, но должен _увидеть_, что было с тобою. Подожди." И - волной, невысказанные мысли: нет права на ошибку, за ним живая душа, которая хочет назад, домой, в земную жизнь... как же всё это не вовремя...
Облегчение было, как прохладная вода в раскаленный летний полдень. Эльф хотел верить - не только потому, что в связи душ лгать невозможно, но еще и потому, что безумно хотелось поверить - начиная еще с того времени, когда он впервые увидел Тху в кабинете собственной башни. А теперь майа услышал мысленный горький смешок, и фразу за ним: "Ну и шутки у тебя, Жестокий..."
Мгновения летели, как незримая река, неслышной сверкающей волной проносились куда-то... в бездну Времени, наверное... теперь, когда всё стало так свободно и ясно. Вдруг - как будто открылись запертые двери в душе. Финрод уви-дел: Остров, подземелье, Берен... а затем - тишина и величественная звёздная россыпь Эа. Он плыл в пространстве, и звёзды менялись, и где-то в неизмеримой дали просверкивали и исчезали какие-то точки, он вдруг понял: это - корабли... Века про-плывали перед ним. Теперь он их вспомнил. И вдруг, как вспышка: чья-то мощная рука – или воля?.. звёзды смазываются в слепящие лучи, путь - падение - в никуда... и вот она, Звезда Смерти.
"Понятно, - выдохнул Гортхауэр. - Значит, Эру вышвырнул тебя в Эа, а потом, когда понадобились чужие руки, чтобы воевать со мной, подобрал и кинул на станцию."
Его лицо исказилось ненавистью, кулаки сжались.
"Тварь Пустоты... Он сам - Тварь Пустоты, Единый. Ну что ж..."
Шаги, - и Гортхауэр резко развернулся. В глазах всплеснулась тревога.
- Ауле?..
- Прекращай свои штучки, немедленно!
И - одно короткое имя, не высказанное вслух, но пришедшее обоим на ум одновременно.
Гортхауэр резким жестом вскинул руку, призывая душу Финрода обратно, - скорее, скорее, возвращайся, слишком опасно!..
Все вокруг закружилось, как будто он попал в бездонный водоворот, все полетело вниз и обрушилось... исчезло на мгновение. И первым, что он ощутил, была боль в горле, такая сильная, что он застонал - и тут же замолчал, потому что от этого стало еще больнее.
- Возвращай девочку! - крикнул Ауле, тревожно глядя куда-то в небо. Гортхауэр секунду помедлил, и бросился прочь из комнаты. Ауле - коренастый, крепкий, - склонился над эльфом. Тот держался за горло рукой; силился подняться - тело не послушалось.
- Дай... воды... - голос оказался хриплым шепотом.
Ауле легко коснулся шеи эльфа, - боль пропала.
- Заживёт, - сказал он. - Я виноват, - надо было раньше остановить его... но скоро, похоже, нам предстоит встреча с... с тем, кого меньше всего хотелось бы видеть.
- Кого ты... имеешь в виду? - боль хоть и пропала, но голос от этого не начал слушаться лучше. Финрод уцепился за диван, с трудом поднялся и упал на него.
- Эру, - коротко ответил Ауле. - Сейчас он направляется сюда... он пока ещё далеко. Но я не знаю, сколько времени у нас осталось. И сумеем ли мы хоть что-то сделать...
- Не понимаю... - эльф увидел стоящий на придиванном столике кувшин с водой, налил себе - едва не расплескав. Жадно выпил. - Но ведь Эру - это же Единый? Как он может «направляться»?..
Ауле, похоже, был не совсем _здесь_: внимание его был поглощено чем-то другим. Внезапно он встал, подхватил Финрода, - видно, понимал, что тот сейчас не в состоянии никуда не то что бежать, а даже идти.
- Быстрее. Если он сейчас прихлопнет нас, это вовсе не значит, что вместе с нами должна погибать и вся планета. Быстрее.
Он потащил эльфа в коридор, обернулся, - казалось, в воздухе вспыхнуло пламя его взгляда.
"Артано, быстрее! Что успел, то успел, уходим!"
- Я сам, отпусти! - эльф вырвался из его рук; на ногах он держался с трудом, но падать уже не собирался. - Да что происходит, мне объяснит кто-нибудь?!
Несколько мучительных мгновений ожидания, - и в коридоре возник Гортхауэр. Они с Ауле обменялись лишь взглядами: вопрос, ответ... И заспешили наружу. Ауле снова железной рукой ухватил Финрода, тот едва поспевал за обои-ми.
А потом - внезапное преображение, стремительный вихрь подхватил эльфа, чтобы взмыть в небо.
Теперь он видел лес, извилистую полосу реки, огромный город, и на другом берегу - цепочки летающих точек про-тянулись в воздухе туда, к единой цели... которая была сейчас и их целью тоже.
Они неслись к космопорту.
Космопорт стремительно приближался. Было видно - одни серебристые звёздные корабли опускались из беспре-дельности небес, другие - взлетали... напряжённая жизнь... мирная.
А в окруживших эльфа вихрях была смертельная тревога. Они пронеслись внутрь, по просторным коридорам. Множество людей, других галактических существ, - никто и не подумал поднять голову, никто ничего не увидел.
Они остановились только возле самого звездолёта, чтобы принять материальный облик и подняться на борт.
Ауле наконец отпустил Финрода и тяжело опустился в кресло, Гортхауэр сел рядом.
- А теперь объясните мне, что происходит, - потребовал эльф, едва придя в себя. - Если уж ты, Тху, душишь меня ради каких-то своих планов - я имею право хотя бы знать, ради чего ты это устраиваешь! Что это за сказки об Эру?!
- Это вовсе не сказки… - устало начал было Гортхауэр, но его оборвал Ауле:
- Сейчас вы оба прекратите пререкаться, потому что никто и ничего тебе, Финрод, не расскажет. Эру любит слу-шать чужие разговоры, и если мысли ещё можно утаить от него, то сказанное вслух - никак.
"Мысленно. Пусть. Но что, в конце концов, происходит? Куда мы летим? Зачем? Кого вы называете именем Эру? Эру - Единый!"
"Единый?.. - тяжело вздохнул Ауле. - Кажется, отправленный в небытие Курумо смог добраться до него и, говоря попросту, нажаловаться... на своего брата. Отсюда и всё это: серые, Унголиант, попытка скормить ей Артано - с твоей по-мощью. Не знаю, как еще объяснить. По-моему, единственное, чем можно успокоить навеки этого безумного демиурга, - загнать его в гиперпространство, приманив собой: теми, на кого он особенно охотится в последнее... и не последнее время. Надо полагать, я для него сейчас тоже уже не сын, а мятежник... Самое интересное, сможем ли мы после этого выбраться в нормальное пространство.
Эльф вдруг напряженно вгляделся в него, и мысленно произнес, словно сам себе не веря:
"Ауле?.. Великий Ваятель... это - ты?"
"Представь себе, - усмехнулся Ауле, напряжённо глядя куда-то сквозь стены, сквозь тех, кто сидел рядом... - Не ожидал?"
"Великий Вала и мятежный майа вместе... Невероятно. Послушайте, я все равно ничего не понимаю: я всю жизнь верил, что Эру - Единый, а теперь вы убеждаете меня, что он – тварь, существо наподобие Паучихи?! Что же, вы, Валар, всегда лгали нам? "
"Почему же сразу - лгали, - Ауле нахмурился. - Ты, похоже, решил пойти по пути Феанаро и приписать нам все ваши беды? Это, как теперь говорится, неконструктивно. Он наш отец и создатель, это правда, а вот насчёт «Твари Пусто-ты» Артано несколько… как всегда, занесло, - Ауле бросил короткий взгляд на Гортхауэра и снова вернулся к слежке за пространством. - Расчёты закончены, мы ждём только ЕГО... и тогда я постараюсь увлечь его следом за нами туда, откуда нет возврата."
"А вы уверены, что он явится? И что не сумеет оттуда вернуться? И что он должен совершить, когда появится? как это появление может выглядеть, почему - именно сейчас?"
"Артано приманил его твоей мнимой смертью, - терпеливо объяснил Ауле, как непонятливому ученику. - А вот что он совершит, как это явление будет выглядеть… если бы я знал."
"Все это слишком странно... Хорошо. Я могу что-нибудь сделать? От меня может быть сейчас как-то прок, по-мощь?"
Ауле вздохнул.
"Артано сейчас на пределе... точнее, за пределом своих возможностей. Я не знаю, что поддерживает его. Он только что сражался с тварями Пустоты, едва уцелел и не успел восстановить силы... а тут ещё – смерти, возвращение душ... Сло-вом, сейчас защититься от Эру он не сможет, сейчас только я могу что-то сделать. Просто - постарайся не показывать ему свою вражду, хотя бы пока мы не выберемся из этой передряги. Или пока не увязнем в ней окончательно."
"Значит, издеваться и лгать - это была маскировка от Эру? - эльф взглянул на майа, замершего в соседнем кресле. - А эта чудовищная летающая крепость, где все пропитано смертью, уничтожение других миров, эта ваша Империя... от кого маскировка - все это?"
"Спроси у Курумо, - Ауле, похоже, не очень понял, о чём его спрашивают. - Артано последние несколько тысяч лет безвылазно сидел на Аксерате, пока брат не нашёл его и не пленил. Признаться, я очень жалею, что некогда Эру повесил на меня этих двоих. Совершенно невоспитуемые существа, оба."
"Ты хочешь сказать, что существо по имени Вейдер и Тху - не одно и то же лицо? Не слишком верится."
Ауле потёр виски.
"Ах, вот ты о чём. Ну, то, что ты не веришь в это, никакого значения не имеет... Так. Похоже, приближается…»
"Да раскройте вы хоть эти ваши окна, - попросил эльф, - и без того ничего не понимаю, так еще и вслепую прихо-дится!"
Внезапно на всех надвинулось ощущение: рядом. Огромная мощь, присутствие, разумная воля. Острый взгляд прощупывает их, сидящих в корабле.
Оценивает.
Финрод замер в своем кресле; Гортхауэр перевел взгляд на Ауле.
"Он может уничтожить нас в любой момент, - мысленно проговорил он. - Ауле, мы слишком рискуем . Давай ухо-дить в гиперпространство."
Их как будто накрыло - всех. Ауле отчаянным усилием воли постарался защитить тех, кто был рядом с ним... по-лучалось плохо.
"Вам не уйти от возмездия, - вонзилось в сознание: это были не слова, скорее просто ощущение чужой воли. - И ты, мятежный майа, и ты, преступный сын мой, - вы поплатитесь за то, что презрели волю Творца."
"Люди бы сказали - не пошел бы ты... - эта мысль была обращена к Ауле и Финроду, но закрыта от демиурга.
- Зачем ты пришел? - вслух проговорил Эгленн - заставил себя выговорить; получалось - словно сквозь вязкую жидкость. - Ты века и века не хотел ничего знать о мире. Что тебе нужно сейчас?
Ауле закрыл глаза.
"До гиперскачка несколько минут... попробуй продержаться, ещё чуть-чуть..."
"О да, вы должны узнать, за что вам вынесен приговор, отступники. Вы осмелились проникнуть в Эа. Вы наруши-ли ваше предназначение."
- И в чем же состояло наше предназначение, о Всеотец? - осведомился Эгленн. - Реки же наконец нам истину!
Перед ним развернулось видение.
Голубая планета в чёрной бездне - как сияющий кристалл.
Правильность в каждом его повороте.
Совершенство.
Неизменность этого совершенства.
Никогда - нет - смерти. Старения. Разрушения.
Никогда - нет - никаких цветов, кроме ярких, светлых красок. Чёрная бездна осталась там, по ту сторону. Здесь ей не место.
И среди этого - совершенные существа, с вечными улыбками, с цветами в руках, с неизменной радостью в глазах...
И всё поёт.
Стройно.
Бесконечно.
И в сердце этого, разлито в этом, - чувство: всё есть Творец.
И всё живо благодаря Ему.
И Ему - вечная слава.
"Всех здешних торговцев наркотиками нужно отправлять к нему на стажировку, - мысленно прокомментировал Эгленн, когда через минуту обрел дар речи. - Зомбированный мир..."
- Скажи, Всеотец - и тебе по душе эта картина? Ведь это может быть, лишь если все лишены свободы воли. Такой ли славы заслуживает истинный Творец? Похвал от заводных кукол?
"Держись, - отозвался Ауле. - Видно, он давно уже ни с кем не общался, потому нас до сих пор и не грохнул... иг-рает, как хищник с добычей, думает - нам всё равно некуда деться..."
"Воистину искажена твоя душа Отступником, майа. Иначе ты увидел бы всю глупость своих слов."
- Все может быть, - сдержанно сказал Эгленн. - Но с незапамятных времен у меня не было возможности слышать твой голос. Ты ведь сам отказался от нас. Ты еще не отступился от желания создать новый мир по своим замыслам?
"Ты смеешь упрекать Творца в том, что он отказался от вас? - голос надвинулся, заполнил весь мир, стал гневным. - Ты, вышедшее из повиновения орудие?"
- Ну что ты. Я лишь печалюсь об этом, о Эру. Ведь трудно идти путем Света, увидев его лишь единожды, в дале-ком, можно сказать, детстве.
"Осторожнее! - Ауле вздрогнул. - Он же слышит, что ты издеваешься..."
"Я отнюдь не издеваюсь, - возразил Эгленн. - Мне действительно интересно понять его логику. Все же перед нами великий творец, это нельзя не признать. Обидно, что такая мощь пропадает даром."
"Не нужно рисковать, он же убьёт тебя, развоплотит, а в нематериальном виде скормит Унголиант... да что же это, что с расчетом, проклятая автоматика… ещё немного, и будет скачок, и тогда я его утяну, я знаю, как это сделать.."
"Он не спешит... он сам - издевается... "
- О Единый! - неожиданно новый голос прозвучал в сдавленном пространстве катера; Финрод привстал, говоря это. - Скажи, зачем тогда ты дал нам души? Живой душе нужна свобода, песня и полет, а то, что показал нам ты - как будто мертвые тела, раскрашенные в свет! Не этим жили мы в Валиноре!
"Не тебе, вырванному из плена смерти, указывать, что нужно сотворенным мною душам. Воля Тьмы запятнала и тебя, прежде чистого, прежде - не сомневающегося.»
Корабль дрогнул. Ауле вцепился в подлокотники кресла: прилагал титанические усилия к тому, чтобы дать элек-тронике возможность завершить расчёты и совершить прыжок.
- О чем ты, о Единый?! О каком влиянии ты говоришь - я вовсе их не знал, никого! Я всего лишь открываю тебе то, что думаю, ведь ты всепонимающ, ты не можешь не понять меня!
"Мне ведомы твои мысли. И то, как ранее ты не сомневался в правильности пути Света - а теперь поверил в истин-ность слов прислужника Врага."
- Вот уж это совершенная неправда, - от всей души, искренне сказал Финрод. - Выходит, не всеведущ ты, Отец...
"Я не намерен более выслушивать тебя, несчастный. Загляни в свою душу, и там ты найдёшь ответы - напоследок."
Корабль снова тряхнуло: казалось, он пытается вырваться из цепких лап. Ауле, похоже, был на пределе, - лицо его побледнело.
Финрод поднялся. Он смотрел в экран , словно видел там, в звездном поле, того, кто сейчас говорил с ним.
- Не знаю, кто ты, но не Эру, - произнес он твердо. – Ты самозванец, не Единый. Ты сам немногим лучше тварей Пустоты.
Удар обрушился на всех, - неотвратимый, жуткий... Ауле до крови закусил губу, - ответная мощь могла лишь осла-бить удар, но не прекратить; и наконец корабль нырнул в гиперпространство. Там, в неведомой бездне - хватка не исчезла. По-прежнему страшная тяжесть сгибала, старалась сломать, сломить, уничтожить...
Понимание того, что нужно делать, пришло к Финроду разом - лишь только они оказались в серой пустоте подпро-странства. Здесь было обиталище Твари. Отсюда она являлась в физический мир. Сюда и ушла - ожидать, когда Джердже-род или Финрод приготовят ей пищу...
И, распахнув сознание навстречу серой пустоте, так, как он делал это сотни раз, когда хотел позвать того, кто на-ходится вдали - Финрод закричал:
"Унголиант! Паучиха! Лорд Нигилус! Сюда, мы привели тебе пищу!"
Всё закрутилось немыслимым удушающим вихрем, - ощущение тех живых, кто был рядом, накрывшая волной Пустота, давящая рука того, кто звал себя Эру... Всё слилось в безумном бесконечном падении, как будто где-то далеко внизу что-то притягивало, и ты падаешь, падаешь, падаешь, и нет этому конца...
А потом обрушилась темнота.
Следующим сознательным ощущением было - холод на висках. Затем кто-то легко похлопал его по лицу холодной рукой. Финрод приоткрыл глаза. В голове звенело. А перед ним было лицо Гортхауэра.
- Очнулся? Ну, слава Небесам…
- Что это было? - с трудом выговорил Финрод. - Где эта тварь?
- Мы возле Тайшеле, - отозвался вместо Гортхауэра Ауле. – Единственное, что ясно: за нами из гиперпространства никто не вышел. Пока что это всё... надеюсь.
- А Унголиант? Она приходила?
Финрод поднялся с пола, пересел в ближайшее кресло.
- Я ничего не понял, - тяжело сказал Ауле. - Обрушилось вдруг, как вихрь... что-то. И - всё.